Случай в Ришельевском лицее

... Входит в класс незнакомая особа в странном костюме: в светлосером фраке, в черных панталонах, с красной феской на голове и с ружейным стволом в руке вместо трости. Я привстал, он мне поклонился и, не говоря ни слова, сел на край ученической парты, стоящей у кафедры. Я смотрел на это с недоумением, но он пер­вый прервал молчание:

„Я когда-то сидел тоже на такой скамье, и это было самое счастливое время в моей жизни".

Потом, обратившись прямо ко мне, спросил:

„Что вы читаете?"

„Речь Цицерона",— ответил я.

„Как ваша фамилия?"

„Сумароков".

„Славная фамилия! Вы, верно, пишете стихи?"

„Нет".

„Читали вы Пушкина?"

„Нам запрещено читать его сочинения".

„Видели вы его?"

„Нет, я редко выхожу из заведения".

„Желали бы его видеть?"

Я простодушно отвечал, что, конечно, желал бы,— о нем много говорят в городе, как мне передали то­варищи.

Он усмехнулся и сказал:

„Я — Пушкин, прощайте".

Когда мы шли по длинному коридору, он сказал:

„Однако у вас в Лицее, как я вижу, свободный вход и выход".

„Это по случаю каникул"...

(А. Сумароков. К чествованию памяти Пушкина. „Одесский Вестник" 1886 № 346.)

Можете себе представить Пушкина в феске?
А с ружейным стволом вместо трости?
А что до Сумарокова, то Александр Сергеевич его не жаловал и по его адресу зачастую ехидничал. В последний дошедший до нас раз тогда, когда Петруша Гринев признавался, что сам Александр Петрович (Сумароков) его стихи "немало похвалял".
А у меня знакомый милиционер с такой фамилией учился.
Помнится, тоже - ба-а-альшой оригинал!