Пушкин, или Правда и правдоподобие (Эссе) В. Набоков
Читать полностью:
http://www.electroniclibrary21.ru/literature/nabokov/97.shtml
Когда говорят об эпохе, которую у нас принято называть
периодом Пушкина, т. е. времени между 1820 и 1837 гг., невольно
поражает явление скорее оптического, нежели интеллектуального
характера.
Жизнь в те времена сейчас нам кажется -- как бы
сказать? -- более наполненной свободным пространством, менее
перенаселенной, с прекрасными небесными и архитектурными
просветами, как на какой-нибудь старинной литографии с
прямолинейной перспективой, на которой видишь городскую
площадь, не бурлящую жизнью и поглощенную домами с выступающими
углами, как сегодня, а очень просторную, спокойную,
гармонически свободную, где, может быть, два господина беседуют
остановившись на мостовой, собака чешет ухо задней лапой,
женщина несет в руке корзину, стоит нищий на деревянной ноге --
и во всем этом много воздуха, покоя, на церковных часах
полдень, и в серебристо-жемчужном небе одноединственное легкое
продолговатое облачко.
Создается впечатление, что во времена
Пушкина все знали друг друга, что каждый час дня был описан в
дневнике одного, в письме другого и что император Николай
Павлович не упускал ни одной подробности из жизни своих
подданных, точно это была группа более или менее шумных
школьников, а он бдительным и важным директором школы. Чуть
вольное четверостишье, умное слово, повторяемое в узком кругу,
наспех написанная записка, переходящая из рук в руки в этом
непоколебимом высшем классе, каким был Петербург,-- все
становилось событием, все оставляло яркий свет в молодой памяти
века.
По-моему, пушкинский период -- это последняя в беге
времени эпоха, куда наше воображение еще может проникнуть без
паспорта, наделяя детали жизни чертами, заимствованными из
живописи, которая тогда еще сохраняла монополию в
изобразительном искусстве. Подумать только, проживи Пушкин еще
2-- 3 года, и у нас была бы его фотография.
http://www.electroniclibrary21.ru/literature/nabokov/97.shtml
Когда говорят об эпохе, которую у нас принято называть
периодом Пушкина, т. е. времени между 1820 и 1837 гг., невольно
поражает явление скорее оптического, нежели интеллектуального
характера.
Жизнь в те времена сейчас нам кажется -- как бы
сказать? -- более наполненной свободным пространством, менее
перенаселенной, с прекрасными небесными и архитектурными
просветами, как на какой-нибудь старинной литографии с
прямолинейной перспективой, на которой видишь городскую
площадь, не бурлящую жизнью и поглощенную домами с выступающими
углами, как сегодня, а очень просторную, спокойную,
гармонически свободную, где, может быть, два господина беседуют
остановившись на мостовой, собака чешет ухо задней лапой,
женщина несет в руке корзину, стоит нищий на деревянной ноге --
и во всем этом много воздуха, покоя, на церковных часах
полдень, и в серебристо-жемчужном небе одноединственное легкое
продолговатое облачко.
Создается впечатление, что во времена
Пушкина все знали друг друга, что каждый час дня был описан в
дневнике одного, в письме другого и что император Николай
Павлович не упускал ни одной подробности из жизни своих
подданных, точно это была группа более или менее шумных
школьников, а он бдительным и важным директором школы. Чуть
вольное четверостишье, умное слово, повторяемое в узком кругу,
наспех написанная записка, переходящая из рук в руки в этом
непоколебимом высшем классе, каким был Петербург,-- все
становилось событием, все оставляло яркий свет в молодой памяти
века.
По-моему, пушкинский период -- это последняя в беге
времени эпоха, куда наше воображение еще может проникнуть без
паспорта, наделяя детали жизни чертами, заимствованными из
живописи, которая тогда еще сохраняла монополию в
изобразительном искусстве. Подумать только, проживи Пушкин еще
2-- 3 года, и у нас была бы его фотография.