"Очень по Москве скучаю"-- говорит потомок Ганнибала
"Эта встреча произошла в эпоху ещё до умных телефонов с фотоаппаратами. Едем как-то мы в Риме в автобусе. Время позднее, пассажиров мало, и мы с моим спутником довольно громко, наверное, на весь автобус, беседуем по-русски. В какой-то момент замечаем, что один из этих самых немногих пассажиров -- сидящий справа от нас молодой человек приятной африканской наружности -- не отрываясь смотрит на нас. Мы стараемся вежливо не обращать внимания на его пристальный, почему-то влажно-взволнованный взгляд,-- кто знает, что у него на уме,-- и продолжаем разговор. Неожиданно он в этот разговор вмешивается -- на чистом русском языке с заметным московским акцентом.
-- Простите... вы из России, да?
-- Ну да, оттуда... более или менее... а вы откуда?
-- Я-то из Эфиопии, но я в Москве учился... МГУ окончил.
-- Какой вы молодец. И что изучали?
Эфиоп наклоняется ближе, переходит на заговорщический шёпот.
-- Русский язык и литературу. Особенно... -- он ещё тише шепчет,-- творчество Александра Сергеевича Пушкина.
Мы со спутником смотрим на него с уважением, потом друг на друга с некоторым недоумением.
-- А зачем, если не секрет?
Вместо ответа эфиоп поворачивается к нам в полупрофиль, устремляет задумчивый взгляд вдаль, и тут мы наконец видим, в чём дело. И ахаем.
-- Действительно... просто один и тот же человек. Вы тоже его прадеда потомок, что ли?
-- Я точно не знаю. Но думаю, что потомок. Правда, похож?
Правда. Как две капли воды. Пушкин как он есть, в джинсах и кожаной курточке, в ночном римском автобусе... но умный телефон с фотоаппаратом у нас появится только через несколько лет, а просто фотоаппарат пришлось продать, чтобы как-то перебиться, пока загораем в Италии, в те времена служившей перевалочным пунктом на пути из варяг в греки, или как это там называется.
-- Очень по Москве скучаю,-- говорит потомок Ганнибала, вздыхая и вытирая совершенно пушкинские глаза тыльной стороной ладони. -- Особенно... с её холодною красою... люблю я русскую зиму..."
© Elena Berezetsky 2018