Интересную работу проделал Созерцатель.

 

Да кто его отец?

 Всегда досадовал на то, что и кинематограф, и театр ( видел пару раз инсценировки «Капитанской дочки») обходят стороной образ Андрея Петровича Гринева – отца Петруши Гринева. А ведь было бы крайне интересно попытаться восстановить хотя бы приблизительно его жизненный путь. Автор записок скуп на слова, но выяснить суть в общих чертах из зашифрованного Пушкиным текста можно.

Какую информацию мы имеем в своем распоряжении?

«Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе, и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году».

«Вышел в отставку». Звучит вполне нейтрально. Однако такая простая фраза может скрывать в себе и иную возможность: «Ушли в отставку». После «елисаветинских чисток и репрессий» или доносу недоброжелателей.

Обратим внимание и на такой речевой оборот: «служил при графе Минихе».

Это «при» очень важно и указывает на то, что А.П. Гринев был приближен к Миниху, а не «во времена Миниха». Ведь «времена» мерились именами императоров, а не министров, хотя бы первых и всесильных, коим был некоторое весьма непродолжительное время Миних.

Как известно, после смерти Анны Иоанновны регентом при императоре Иоанне Антоновиче была провозглашена Анна Леопольдовна, а Миних стал ее первым министром. Решив сыграть ва-банк, Миних подал в отставку, которая к его изумлению была принята. 8 октября 1740 годна Миних «пал», а после переворота, возведшего на престол Елисаветъ Петровну, фельдмаршал был арестован, судим и приговорен к смертной казни через четвертование, замененной ссылкой в Пелым, куда незадолго до этого он отправил Бирона. В Пелыме Миних пробыл двадцать лет. В 1762 года Указом Петра Третьего был возвращен из ссылки и восстановлен во всех своих правах и отличиях. Во время переворота 28 июня 1762 г. Миних находился при Петре III. Когда дело Петра было проиграно, Миних присягнул Екатерине.

Нас же последние перемещения Миниха не интересуют, поскольку Петруша Гринев родился приблизительно в 1757 году (в год Пугачевского бунта Петруше пошел семнадцатый год). Стало быть, нас интересуют события, предшествующие 1741 году.

Итак, у нас есть весомые основания полагать, что Андрей Петрович Гринев был приближен к Миниху, а падение фельдмаршала, которого кроткая Елисаветъ Петровна считала опасным государственным преступником, и потому приговоренному к смертной казни - могло ударить (и весьма вероятно, что ударило) по карьере Андрея Петровича.

Что еще известно о биографии Андрея Петровича?

То, что он участник военных (одного или обоих) походов Миниха, каковых было два: в 1734-35 он командовал русскими войсками в Польше при возведении на престол короля Августа III, а затем был главнокомандующим во время Русско-турецкой войны 1736-1739 гг.

Мы вряд ли много ошибемся, если предположим, что родился Андрей Петрович Гринев где-то в 1716 - 1717 годах, и в возрасте 16 - 17 лет (рядовом для тогдашнего служилого дворянства) принял участие в походах Миниха или одном из них, о чем напоминал своему старому камраду генералу Андрею Карловичу Р.

Вот, какое письмо читает немец-генерал Андрей Карлович:

«Милостивый государь Андрей Карлович, надеюсь, что ваше превосходительство»… Это что за серемонии? Фуй, как ему не софестно! Конечно: дисциплина перво дело, но так ли пишут к старому камрад?.. «ваше превосходительство не забыло»… гм… и… когда… покойным фельдмаршалом Мин… походе… также и… Каролинку»… Эхе, брудер! так он еше помнит стары наши проказ?»

Так что, «тянул лямку и нюхал порох», чего и сыну своему завещал.

А кто был его отец? Как ни скупо, но Пушкин указывает и на это: отец Андрея Гринева пострадал вместе с Волынским и Хрущевым.

Волынский, Еропкин и Хрущов были обезглавлены в июне 1740 года, а остальные «конфиденты» сосланы. Итак, в 1740 году «репрессируют» отца Андрея Петровича – Петра …ча. Одним словом, Петр Гринев (старший) был «репрессирован» тогда, когда карьера его сына Андрея была на взлете. Тем не менее, арест отца на карьеру его сына НЕ повлиял.

А вот с падением Миниха… Есть основания полагать, что именно близость к Миниху (состояние «при Минихе») и сослужило Андрею Петровичу дурную службу: как-никак Миних был приговорен даже не к расстрелянию или повешению, а к… четвертованию!

Для тогдашних «кадровиков» аттестация не самая авантажная. И хотя прямых кадровых решений в отношении Андрея Петровича могло и не последовать, но «неприятный осадок», безусловно, оставался. Тем более, что перемена правления – это всегда перестановки в нижних сферах, примыкающих к вышним. При этом дело могло не обязательно сводиться к прямому удалению Андрея Петровича со службы. Могли намекнуть, могли спровоцировать честного служаку на прямое слово.

Выживают, как говаривал фонвизинский Стародум, двумя манерами: «либо на тебя рассердятся, либо тебя рассердят». Да и мало ли иных способов удалить человека со службы?

Сам-то Андрей Петрович был, судя по всему, «с норовом» и за словом в карман не лез, если дело касалось чести дворянской и решпекта офицерского. Одним словом был человеком ЧЕСТИ. Притом, отнюдь не ложным пониманием чести. Вспомним строки из его письма, в котором он пеняет Петруше: «шпагу носить еще недостоин, которая пожалована тебе на защиту отечества, а не для дуелей».

Аргументы в пользу этой версии? Пожалуйте. Правда, будут они психологического свойства. А для сего нам придется разобраться в характере Андрея Петровича. О сем предмете лаконично, но весьма выразительно отзывается Петруша Гринев, воспроизводя наставление своего батюшки: «Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение». И в случае с французом Бопре Андрей Петрович эти качества продемонстрировал вполне.

Не менее решителен он был Андрей Петрович и в отношении будущности своего сына: «Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон (? - Созерцатель)».

Весьма информативно и показательно Наставление («Наказ»), которое дает Андрей Петрович своему сыну: «Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье с нову, а честь с молоду».

Такое миросозерцание вырабатывается не на покое в деревне, а в течение служивой, полной превратностей, жизни.

Подчеркнем:

1. Служи верно, кому присягнешь.

2. Слушайся начальников.

3. За их лаской не гоняйся.

4. На службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся.

5. Береги честь с молоду.

Чеканные формулы, следуя которым только и возможно поддерживать государственный и военный ПОРЯДОК.

А по поводу чести, присущей Андрею Петровичу, ярко говорит его поведение при получении из «независимых источников» известия о том, что его сын – Петруша, - примкнул к бунтовщикам: «Сей неожиданный удар едва не убил отца моего. Он лишился обыкновенной своей твердости, и горесть его (обыкновенно немая) изливалась в горьких жалобах. «Как!» — повторял он, выходя из себя. — «Сын мой участвовал в замыслах Пугачева! Боже праведный, до чего я дожил! Государыня избавляет его от казни! От этого разве мне легче? (!!!- Созерцатель). Не казнь страшна: пращур мой умер на лобном месте, отстаивая то, что почитал святынею своей совести … Но дворянину изменить своей присяге, соединиться с разбойниками, с убийцами, с беглыми холопьями!.. Стыд и срам нашему роду!..»

Вдумаемся, сохранение жизни его возлюбленному, но ошельмованному сыну, не уменьшает силу его горя. Прямо-таки Катон-старший! («Я солдат на маршалов не меняю» - из этой же серии. Правда, в последнем случае присутствовали и серьезные прагматические соображения).

Повторимся: такое миросозерцание выковывается годами деятельной служивой жизни, а не в отставке.

Итак, чем же мог приглянуться Миниху – толковому и деятельному военачальнику и администратору - Андрей Петрович Гринев? Да очень просто: своим добросовестным отношением к службе!

Судя по всему, исключительно деловыми качествами.

И «карьер» его был изряден: в двадцать четыре года Андрей Петрович уже премьер-майор (читай, подполковник). Премьер-майор, как известно, штаб-офицерский чин в русской императорской армии ХVIII века, относившийся к VIII классу «Табели о рангах». Премьер-майор заведовал в полку строевой и инспекторской частями, командовал 1-м батальоном, а в отсутствие командира полка — полком.

Так что «спровоцировать Андрея Петровича на нежелательное новым властям высказывание было, скорее всего, нетрудно.

И еще один психологический аргумент в пользу того, Андрей Петрович был отставлен. В пользу нашего предположения об «отставлении» Андрея Петровича со службы говорит и вот еще что.

Андрей Петрович был, судя по всему, изрядный служака, остро переживавший необходимость подать в отставку и ревностно следивший за продвижением по службе своих бывших подчиненных:

«Батюшка у окна читал Придворный Календарь, ежегодно им получаемый. Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи. Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный Календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам. Зато, когда он случайно его находил, то бывало по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак батюшка читал Придворный Календарь, изредко пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!… Обоих российских орденов кава-лер!.. А давно ли мы…» Наконец батюшка швырнул календарь на диван, и погрузился в задумчивость, не предвещавшую ничего доброго».

Так ведут себя незаслуженно обиженные отставники, не растратившие своей кипучей энергии.

Уж на что был тих и кроток пушкинский Пимен, но и тот признавался:

«… если я,

Невольною дремотой обессилен,

Не сотворю молитвы долгой к ночи –

Мой старый сон не тих, и не безгрешен,

Безумные потехи юных лет!»

Да. Похоже, Андрей Петрович Гринев пострадал за близость – явную или мнимую – к Миниху. Не исключено, что тут приложили руку и его завистники. Шутка ли: подполковник в 24 года?!

В общем биография Андрея Петровича выглядит таковой: отец определил его в службу, и он начал тянуть офицерскую лямку в 17 лет, нюхая порох в походах Миниха.

Совершив благодаря своим высоким деловым и моральным качествам, стремительную карьеру, был тем не менее, незаслуженно был отставлен со службы в связи с падением Миниха, после чего поселился в своем имении.

Спустя некоторое время женился на дочери бедного тамошнего дворянина, которая родила ему девятерых детей, восемь из которых умерли во младенчестве.

Он был строгим и любящим отцом. Вспомним его письма к Савельичу: «Стыдно тебе, старый пес, что ты, не взирая на мои строгие приказания, мне не донес о сыне моем Петре Андреевиче и что посторонние принуждены уведомлять меня о его проказах. Так ли исполняешь ты свою должность и господскую волю? Я тебя, старого пса! пошлю свиней пасти за утайку правды и потворство к молодому человеку. С получением сего, приказываю тебе немедленно отписать ко мне, каково теперь его здоровье, о котором пишут мне, что поправилось; да в какое именно место он ранен и хорошо ли его залечили».

Прошу обратить внимание и на то, что самой страшной санкцией, которая грозила Савельичу «за утайку правды и потворство к молодому человеку», было быть отправлену пасти свиней!

А это уже из письма к раненому на дуэли сыну: «Немедленно буду писать к Андрею Карловичу, прося его перевести тебя из Белогорской крепости куда-нибудь подальше, где бы дурь у тебя прошла. Матушка твоя, узнав о твоем поединке и о том, что ты ранен, с горести занемогла и теперь лежит. Что из тебя будет? Молю Бога, чтоб ты исправился, хоть и не смею надеяться на его великую милость».

Интересно, куда же дальше-то?

А «дальше» – это война с турками. В 1773 году она уже шла полным ходом.

На момент начала повествования Андрею Петровичу уже перевалило глубоко за пятьдесят, и большую часть жизни он провел в своей деревне, блюдя строгость нравов (Бопре за свои интимные связи был выгнан из дома тотчас же) и трезвый образ жизни («вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке»).

Одним словом, Андрей Петрович Гринев:

Служил верно, кому присягал.

Слушался начальников.

За их лаской не гонялся.

На службу не напрашивался; от службы не отговаривался.

Берег честь с молоду.

Воспитал замечательного сына, сумевшего достойно и с честью решать возникавшие перед ним глубочайшие нравственные коллизии.

Каким образом он его воспитал?

А очень простым – ЛИЧНЫМ ПРИМЕРОМ.

Удивительное и увлекательное это дело - реконструировать биографии героев по разбросанным в пушкинском тексте многозначительным и едва заметным глазу деталям.