Апокрифическое
Оригинал взят у 
sozecatel_51 в Апокрифическое
Вышли в свет воспоминания известного российского литератора и историка литературы А.С. Пушкина о его встречах с бывшим Первым секретарем Президиума ЦК КПСС Н.С. Хрущевым под названием «Три встречи», хотя таких встреч, как утверждают эксперты, было, как минимум пять.
Воспоминания Пушкина представляют собой расшифрованные магнитофонные записи его бесед с постриженным в персональные пенсионеры союзного значения и заточенным на госдаче советским реформатором.
Справедливости ради, стоит указать, что ряд исследователей сомневаются в подлинности всех записей и допускает, что ряд фрагментов разговоров поэта и бывшего первого секретаря был сфальсифицирован компетентными органами при подготовке работы к публикации.
Из опубликованных материал литератора Пушкина вырастает неожиданный образ советского руководителя со всеми его пороками, являвшимися продолжением его недостатков и добродетелям, являвшимися следствием его пороков.
Пушкин сосредоточил свое внимание прежде всего на культурных интересах опального советского руководителя.
Литератор с удивлением отмечает, что Хрущев, еще в бытность свою руководителем советского государства любил почитывать на ночь «Метаморфозы, или Золотого осла» Апулея, являвшегося, по мнению Блаженного Августина, магом и чернокнижником.
Поэтому стоит задуматься над словами, сказанными, будто бы, Гоголем Пушкину: «Своего “Вия” я списывал с Хрущева».
Не скрывает Пушкин своего недоумения и по поводу того, что его собеседник не читал М.Т. Цицерона и его трактаты «О государстве», «О законах», «Об обязанностях», а также целый ряд политических и судебных речей. Это, по мнению автора, было совершенно немыслимо для государственного мужа предшествующих времен.
Улыбку вызывают у автора воспоминаний и брань Хрущева по поводу Гомера и Феокрита. Пушкин приводит забавный эпизод: однажды Хрущев заключил с ним пари, что прочтет до конца список кораблей, отплывающих в Трою. Однако, прочитав его лишь до половины, захрапел.
Все это создает разительный контраст с образом предшественника Хрущева на посту главы государства Николая Павловича Романова, зачитавшегося однажды «Илиадой» и опоздавшего вследствие этого на торжественный прием.
К сожалению, музыкальным вкусам Хрущева Пушкин уделил совсем мало места. Скорее всего, это связано с нелюбовью Хрущева к музыке как таковой. Автор воспоминаний о первом секретаре приводит лишь одно высказывание своего героя, из которого следует, что тот был стихийным толстовцем. Любая украинская песня, утверждал Хрущев, выше любой симфонии Бетховена, а песня «Чому я не сокiл, чому не летаю» выше «Полета Валькирий». И если Трижды лауреат Сталинской премии Рихард Вагнер, не желая срывать премьеру своего шестичасового оперного действа «Великий Октябрь» в Большом театре стерпел, то известный склочностью своего характера Л. ван Бетховен, открыто возмутился и выступил в зарубежной печати с резкой критикой волюнтаризма Н.С. Хрущева в области музыкального искусства.
Именно за это, как утверждает Пушкин, а не за безыдейные «Сурок» и «К Элизе» он был исключен из членов Союза композиторов СССР, а сами эти произведения были изъяты в судебном порядке из программ детских музыкальных школ. Кроме того, Хрущев самолично звонил инвалиду II группы Бетховену и в жесткой форме потребовал, чтобы из фортепьянной пьесы «Ангелы и демоны», изданной за рубежом и приписываемой автору, была исключена тема ангелов.
Наконец, важной темой бесед и воспоминаний Пушкина являются вопросы экономической теории. К своему великому удивлению, читатель узнает, что глава государства, по собственному его признанию, читал Адама Смита, а с «Капиталом» Карла Маркса был знаком лишь понаслышке, хотя и успешно сдал зачет по политической экономии в Промакадемии. Любопытно, что сам Хрущев признается Пушкину, что списал свой ответ со шпаргалки, которую передала ему его сокурсница Светлана Аллилуева.
Еще меньше можно узнать из бесед о театральных вкусах советского руководителя, хотя известно, что уже после своего заточения он появлялся в московском театре «Единовременник» на спектакле, посвященном цареубийцам и, по его собственным словам, «оставил сильное впечатление».
Главной же мыслью Пушкина, к которой он исподволь подводит читателя, является мысль о прямой зависимости успешной государственной политики страны от культурного уровня ее высшего руководства.
Этот тезис является весьма спорным и по сути бездоказательным, теоретически ошибочным и политически вредным.
P.S.Тотчас же по выходе «Трех встреч», ряд исследователей высказал предположение, что именно Хрущев стал прообразом «Евгения Онегина», метания которого должны были неминуемо привести его на Сенатскую площадь.
Этот тезис является весьма интересным, но это уже тема другой книги и другого исследования.
sozecatel_51 в АпокрифическоеПушкин А.С. Три встречи
(Беседы с Хрущевым)
Аннотация
Вышли в свет воспоминания известного российского литератора и историка литературы А.С. Пушкина о его встречах с бывшим Первым секретарем Президиума ЦК КПСС Н.С. Хрущевым под названием «Три встречи», хотя таких встреч, как утверждают эксперты, было, как минимум пять.
Воспоминания Пушкина представляют собой расшифрованные магнитофонные записи его бесед с постриженным в персональные пенсионеры союзного значения и заточенным на госдаче советским реформатором.
Справедливости ради, стоит указать, что ряд исследователей сомневаются в подлинности всех записей и допускает, что ряд фрагментов разговоров поэта и бывшего первого секретаря был сфальсифицирован компетентными органами при подготовке работы к публикации.
Из опубликованных материал литератора Пушкина вырастает неожиданный образ советского руководителя со всеми его пороками, являвшимися продолжением его недостатков и добродетелям, являвшимися следствием его пороков.
Пушкин сосредоточил свое внимание прежде всего на культурных интересах опального советского руководителя.
Литератор с удивлением отмечает, что Хрущев, еще в бытность свою руководителем советского государства любил почитывать на ночь «Метаморфозы, или Золотого осла» Апулея, являвшегося, по мнению Блаженного Августина, магом и чернокнижником.
Поэтому стоит задуматься над словами, сказанными, будто бы, Гоголем Пушкину: «Своего “Вия” я списывал с Хрущева».
Не скрывает Пушкин своего недоумения и по поводу того, что его собеседник не читал М.Т. Цицерона и его трактаты «О государстве», «О законах», «Об обязанностях», а также целый ряд политических и судебных речей. Это, по мнению автора, было совершенно немыслимо для государственного мужа предшествующих времен.
Улыбку вызывают у автора воспоминаний и брань Хрущева по поводу Гомера и Феокрита. Пушкин приводит забавный эпизод: однажды Хрущев заключил с ним пари, что прочтет до конца список кораблей, отплывающих в Трою. Однако, прочитав его лишь до половины, захрапел.
Все это создает разительный контраст с образом предшественника Хрущева на посту главы государства Николая Павловича Романова, зачитавшегося однажды «Илиадой» и опоздавшего вследствие этого на торжественный прием.
К сожалению, музыкальным вкусам Хрущева Пушкин уделил совсем мало места. Скорее всего, это связано с нелюбовью Хрущева к музыке как таковой. Автор воспоминаний о первом секретаре приводит лишь одно высказывание своего героя, из которого следует, что тот был стихийным толстовцем. Любая украинская песня, утверждал Хрущев, выше любой симфонии Бетховена, а песня «Чому я не сокiл, чому не летаю» выше «Полета Валькирий». И если Трижды лауреат Сталинской премии Рихард Вагнер, не желая срывать премьеру своего шестичасового оперного действа «Великий Октябрь» в Большом театре стерпел, то известный склочностью своего характера Л. ван Бетховен, открыто возмутился и выступил в зарубежной печати с резкой критикой волюнтаризма Н.С. Хрущева в области музыкального искусства.
Именно за это, как утверждает Пушкин, а не за безыдейные «Сурок» и «К Элизе» он был исключен из членов Союза композиторов СССР, а сами эти произведения были изъяты в судебном порядке из программ детских музыкальных школ. Кроме того, Хрущев самолично звонил инвалиду II группы Бетховену и в жесткой форме потребовал, чтобы из фортепьянной пьесы «Ангелы и демоны», изданной за рубежом и приписываемой автору, была исключена тема ангелов.
Наконец, важной темой бесед и воспоминаний Пушкина являются вопросы экономической теории. К своему великому удивлению, читатель узнает, что глава государства, по собственному его признанию, читал Адама Смита, а с «Капиталом» Карла Маркса был знаком лишь понаслышке, хотя и успешно сдал зачет по политической экономии в Промакадемии. Любопытно, что сам Хрущев признается Пушкину, что списал свой ответ со шпаргалки, которую передала ему его сокурсница Светлана Аллилуева.
Еще меньше можно узнать из бесед о театральных вкусах советского руководителя, хотя известно, что уже после своего заточения он появлялся в московском театре «Единовременник» на спектакле, посвященном цареубийцам и, по его собственным словам, «оставил сильное впечатление».
Главной же мыслью Пушкина, к которой он исподволь подводит читателя, является мысль о прямой зависимости успешной государственной политики страны от культурного уровня ее высшего руководства.
Этот тезис является весьма спорным и по сути бездоказательным, теоретически ошибочным и политически вредным.
P.S.Тотчас же по выходе «Трех встреч», ряд исследователей высказал предположение, что именно Хрущев стал прообразом «Евгения Онегина», метания которого должны были неминуемо привести его на Сенатскую площадь.
Этот тезис является весьма интересным, но это уже тема другой книги и другого исследования.