May 8th, 2020

Вышка_светит

Тайны и загадки сабли

В Государственном музее Александра Пушкина в Санкт-Петербурге хранится уникальный экземпляр: турецкая сабля в позолоченных серебряных ножнах. Это подарок наместника Кавказского края и главнокомандующего русскими войсками генерала И. Ф. Паскевича Пушкину на память об участии Пушкина в Арзрумском военном походе. «19 июля пришел я проститься с графом Паскевичем. Он предлагал мне быть свидетелем дальнейших предприятий, но я спешил в Россию, — напишет потом Пушкин в «Путешествии в Арзрум». — Граф подарил мне на память турецкую саблю. Она хранится у меня памятником моего странствования вослед блестящего героя по завоеванным пустыням Армении». Позже Пушкин, в отличие от идущей из Персии в Россию моды вешать восточное оружие на стенах в квартирах, решил хранить подаренную саблю в специальном футляре. На нем петербургским мастером серебряных и золотых изделий П. А. Овчинниковым на серебряной пластине была выгравирована надпись с таким текстом: «Турецкая сабля, подаренная на память гр. Паскевичем Александру Сергеевичу Пушкину 19 июля 1829 г. в Арзруме». Но сегодня эта сабля украшает почему-то одну из стен кабинета Пушкина в его квартире на Мойке, 12.
Пушкин прибыл в русский лагерь на турецком фронте 13 июня 1829 года, в день, когда был получен приказ начать наступление на Арзрум и пробыл там до 19 июля, то есть чуть больше месяца. В регионе шли активные боевые действия, в которых поэт стремился отличиться. Правда, в «Путешествии в Арзрум» об этом нет ни слова, за что, кстати, Пушкин удостоился жесткой критики со стороны Фаддея Булгарина, который намекал в своей газете «Северная Пчела»: «Александр Сергеевич Пушкин возвратился в здешнюю Столицу из Арзрума. Он был на блистательном поприще побед и торжеств Русского воинства, наслаждался зрелищем, любопытным для каждого, особенно для Русского. Многие почитатели его Музы надеются, что он обогатит нашу Словесность каким-нибудь произведением, вдохновенным под тенью военных шатров, в виду неприступных гор и твердынь, на которых могучая рука Эриванского героя водрузила Русские знамена». Но не о своих и не о других «делах» Пушкин не писал, хотя в официальном письме шефу жандармов А. Х. Бенкендорфу отмечал следующее:
«Я прибыл туда в самый день перехода через Саганлу, и, раз я уже был там, мне показалось неудобным уклониться от участия в делах, которые должны были последовать; вот почему я проделал кампанию в качестве не то солдата, не то путешественника».
...


Полностью: https://regnum.ru/news/2639832.html