January 29th, 2018

Меню гения: что заказывал к обеду Пушкин?



История сохранила нам имена многих известных гурманов, тех, которые любят не только много и вкусно поесть, но и хорошо разбирающихся в кулинарии, ценителей изысканной кухни и тонких блюд (И.А.Крылов, Н.В.Гоголь, С.Г. Строганов, К.В. Нессельроде, А.Д. Гурьев и другие). К ним по праву можно отнести гурмана, жизнелюба, ценителя хорошего стола А.С. Пушкина.

Много строк Александр Сергеевич отводит в своих произведениях «иностранной», т.е. западноевропейской, средиземноморской кухням. Но именно русской, причем усадебной, простой деревенской, помещичьей кухне у Пушкина посвящено гораздо больше строк, о ней он вспоминает по разным поводам и неоднократно, к ней он относится с большим уважением как к элементу национальной культуры.

В семействе Пушкиных-Ганнибалов знали толк в еде: двоюродный дед поэта Петр Абрамович Ганнибал лично сочинил для дома кулинарное руководство, и Александр Сергеевич, неоднократно бывая у него в гостях, с удовольствием вкушал яства изысканной ганнибаловой кухни. Многие дворяне любили не только поесть, но и принять участие в непосредственном процессе приготовления блюд, придумывали рецепты. Так, П. А. Ганнибал, двоюродный дед Пушкина, написал кулинарное руководство и изобрел разнообразные рецепты наливок и крепких настоек.

Казалось бы, чем можно было удивить в деревне Пушкина, знакомого с лучшими кухнями Петербурга, Москвы, Одессы, где заправляли повара с французскими дипломами?

Collapse )

Размышления священника над "Маленькими трагедиями" Пушкина



Книга «Открытый занавес» удостоена премии Союза писателей России «Имперская культура».
«Маленькие трагедии» А.С. Пушкина – абсолютный шедевр, комментировать который – дело более чем ответственное.

Опираясь на труды В.С. Непомнящего, одного из лучших пушкиноведов, я беру на себя смелость, вникнув в психологию героев, донести до читателя все богатство нравственной проблематики, заложенной гением в его произведения.
Чудо «Маленьких трагедий» – в их светлом эмоциональном воздействии на читателя, при несомненном трагизме сюжетов.