December 31st, 2017

Пушкин
  • rubin65

Валентин Непомнящий ─ А. Пушкин. "Евгений Онегин". 3 серия

Валентин Непомнящий продолжает чтение первой главы романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина "Евгений Онегин". Автор программы подводит зрителей к мысли, что главных героев романа на самом деле два ─ не только Евгений, но и сам Пушкин. Александр Сергеевич противопоставляет себя Онегину, сам находясь на духовном подъёме, показывает, что потребительское отношение Евгения к жизни непродуктивно, оно приводит лишь к хандре и разочарованию.

• • •
Чтение "Онегина" ─ для специалиста дело нелёгкое: текст романа ставит перед ним вопросы, которые для обычного читателя часто даже и незаметны за привычностью знакомых строк, ─ а на самом деле чрезвычайно важны для понимания смысла написанного Пушкиным и порой трудноразрешимы.

Трудности начинаются с буквального (в буквальном смысле) уровня: со слова, строки, фразы, нередко ─ знака препинания; как известно, у Пушкина нет мелочей, неверное понимание какой-нибудь незначительной детали оказывает на восприятие окружающего контекста, а порой и всего целого, действие, сравнимое ─ особенно для современного читателя ─ с действием мельчайшего камешка, ударившего на большой скорости в лобовое стекло. Таких камешков в беловом тексте романа, как он установлен академической традицией, более чем достаточно.
Непомнящий В. С. Из наблюдений над текстом "Евгения Онегина". 1996

• • •




Телеканал "Культура"

Пушкин
  • rubin65

Валентин Непомнящий ─ А. Пушкин. "Евгений Онегин". 4 серия

Валентин Непомнящий продолжает размышлять о любимом пушкинском герое. Чем же этот скучающий, эгоистичный герой дорог Пушкину? Автор программы приходит к интересному выводу: душа человека знает и чувствует то, что сам человек может не знать и не чувствовать. Душа русского человека всегда стремится к идеалу, к высокой цели существования, а если чувствует себя непричастной этому ─ страдает. Пушкин любит Онегина за то, что душа его выбирает страдание. Валентин Непомнящий начинает чтение второй главы романа ─ до появления главной героини.

• • •
После стремительного полёта первой главы, где мысль автора "блистательна, полувоздушна", как Истомина, где воображение уносит его то в прошлое, то в будущее, то в Италию или Африку; где всего так много и всё движется, сверкает и звучит ─ кареты, занавес, шпоры, ножки, волны; где герой, подгоняемый неусыпным брегетом, то и дело куда-то спешит, мчится, взлетает и стремглав скачет; после онегинского мира, загромождённого гребёнками и пилочками, бифштексами и записочками, "амурами" и "чертями", мы оказываемся в совсем ином пространстве, свободном, медленном, статичном и почти беззвучном: "Онегин шкафы отворил; В одном нашёл тетрадь расхода, В другом наливок целый строй, Кувшины с яблочной водой И календарь осьмого года". Время как будто с разбегу остановилось, обозначив пропасть, которая разделяет Россию петербургскую и деревенскую Русь.

Собственно, пропасть эта дана с самого начала ─ первыми же словами текста: двуязычным эпиграфом — "О rus!.. Hor. О Русь!", которого даже и интонация может быть понята по меньшей мере двояко — и на иронически-онегинский манер, и в духе Горациева восклицания: "О rus, quando ego te aspiciam!". — "О деревня, когда же я увижу тебя!" Этот мостик из двух сходных по звучанию, совершенно разных по значению и равно коротеньких жёрдочек-слов, условный, как всякий каламбур, ненадёжный, как онегинская латынь ("Чтоб эпиграфы разбирать"), да к тому же не вполне достроенный (небрежное "Hor." вместо "Horatius"), столь же соединяет, сколь и разделяет две главы как два мира.

Непомнящий В. С. "...На перепутье...": "Евгений Онегин" в духовной биографии Пушкина.
Опыт анализа второй главы
. 1995
• • •




Телеканал "Культура"