December 10th, 2011

КИРАСА ДАНТЕСА

Оригинал взят у fleri_a в КИРАСА ДАНТЕСА
Ольга Егорова

Вряд ли кого‑то можно удивить нераскрытыми, тем более, старинными убийствами. Но гибель Пушкина стоит в особом ряду. И тут уже недостаточно ссылаться на скудные школьные знания о пылком нраве Александра Сергеевича и признанной красоте Натальи Николаевны — как считается, краеугольных камнях трагической дуэли.

Пушкин все же успел сделать точный выстрел — сила его была столь велика, что опрокинула высокого, атлетически сложенного мужчину на снег. По логике вещей, пуля должна была разорвать внутренности Дантесу. Но этого не произошло. Отчего?

Суд принял бездоказательную версию: пуля угодила в пуговицу! Дескать, именно случайность, сродни чуду, и спасла жизнь приемному сыну голландского посланника. В это поверили те, кто хотел верить в честь Дантеса. Но, судя по всему, под сюртуком была стальная кираса.

Комиссия военного суда при Лейб-Гвардии Конном полку насчитывала семь офицеров, которые не обратили внимания на странные обстоятельства, сопутствовавшие дуэли на Чёрной речке. Принято считать, что вся история произошла из‑за ветрености Дантеса и его «неосторожного» волокитства. Поведение же Натали Гончаровой осуждалось как весьма легкомысленное, дескать, не смогла она устоять перед натиском блестящего кавалергарда.

Наталья, русская душою

По мнению общества, молодой Дантес имел какую‑то необыкновенную способность нравиться буквально всем с первого взгляда. Он пользовался хорошей репутацией, если не ставить ему в упрек слабость похвастаться амурными успехами, как мнимыми, так и настоящими. В общество Жоржа ввел барон Луи Геккерн, он же его приемный отец. Настоящий отец Дантеса, обремененный детьми и родственниками (мать умерла), с благодарностью принял необычное предложение барона сперва об экипировке, а потом и об усыновлении молодого человека, что весьма удивило светский Петербург.

Многие (в одно время и Александр Сергеевич — хотя колебался и в пользу иных версий) считали Дантеса дальним родственником или даже незаконным сыном Геккерна, никогда, кстати, не состоявшего в браке. Некоторые исследователи полагают, что барон и Дантес находились в гомосексуальной связи.

Пушкин, посмеиваясь, писал в своем дневнике: «О том, что Дантес предается содомскому греху, стало известно мне первому, и я с радостью сделал эту новость достоянием общества. Узнал я об этом от девок из борделя, в который он захаживал». С радостью? Не это ли толстое полено в костер светских сплетен, не этот ли incident стал причиной дьявольской интриги, затеянной Геккерном в пику поэту?

«За Дантесом водились шалости, — признавался князь А. В. Трубецкой, — но совершенно невинные и свойственные молодежи, кроме одной, о которой мы, впрочем, узнали гораздо позже. Не знаю, как сказать… он ли жил с Геккерном или Геккерн жил с ним… Судя по всему, в сношениях с Геккерном он играл только пассивную роль».

Так или иначе, но молодой повеса из небогатой дворянской семьи решил воспользоваться знакомством с бароном и получить всевозможные карьерные и светские выгоды, служа в Петербурге под покровительством Луи. Впрочем, голландский дипломат не был богат, не обладал состоянием, а его посольство нанимало лишь скромную квартиру в доме Влодека на Невском, 51. Кстати, Геккерн и сам там жил в непосредственной близи от канцелярии и архива. Он был, что называется, чиновником, служащим в силу необходимости, но обязанности свои выполнял весьма успешно.

«Среди дипломатов, находившихся в середине 1830‑х годов в Петербурге, — пишет П. Е. Щёголев, — барон Геккерн играл видную роль: по крайней мере, княгиня Ливен, описывая в письме петербургских дипломатов, отмечает только двух — барона Фикельмона и Геккерна». О нем отзывались как о человеке выдающегося ума и дипломатических дарований — Геккерн неизменно пользовался в петербургском обществе и при дворе всеобщим признанием и почетом.

Это уже после дуэли друг и покровитель Геккерна Нессельроде, в первое время после поединка с Пушкиным бывший на его стороне, с горечью признается в письме к Мейендорфу от 28 декабря 1840 года, что Геккерн «на все способен… Это человек без чести и совести; он вообще не имеет право на уважение и нетерпим в нашем круге. Величайшей ошибкой короля было бы предоставление ему важного поста».

Сердечный друг и по совместительству приемный сын барона, поручик Дантес (высочайший указ о разрешении носить имя Геккерна последовал 15 июня 1836 года) познакомился с Натальей Николаевной в 1835 году на приеме в Аничковом дворце. Признанная красавица чрезвычайно понравилась ему. От поручика к барону полетели письма, полные пылких признаний.

Дантес — Геккерну. «Петербург 20 января 1836 года. Я безумно влюблен! Я тебе ее не назову, но вспомни самое прелестное создание в Петербурге, и ты будешь знать ее имя. Но всего ужаснее в моем положении то, что она тоже любит меня, и мы не можем видеться до сих пор, так как ее муж бешено ревнив».

14 февраля того же года Дантес подробно сообщает дорогому другу о некоем объяснении, которое он принял за чистую монету: «Если бы ты знал, как она меня утешала, потому что она видела, как я задыхаюсь, и что мое положение ужасно, а когда она сказала мне, я люблю вас так, как никогда не любила, но не просите у меня никогда большего, чем мое сердце, потому что все остальное мне не принадлежит, и я не могу быть счастливой иначе, чем исполняя свой долг, пожалейте меня и любите всегда так, как вы любите сейчас, моя любовь будет вам наградой…»

В незаконченной книге «Гибель Пушкина» Анна Андреевна Ахматова писала, что «смуглая мадонна» всего лишь вольно перевела Дантесу монолог Татьяны из «Евгения Онегина». А Жорж по‑русски не читал, он даже при поступлении в гвардию сдавал облегченный офицерский экзамен, то есть без испытаний по русской словесности. Уж не знаю, зачем Наталье Николаевне понадобился этот фарс. Возможно, ей льстило внимание кавалергарда? Но не он один оказывал ей знаки внимания — замужней даме, притом бывшей на седьмом месяце пятой беременности!

Геккерн был в бешенстве и потребовал от «сына» одержать победу над сей недостойной страстью. Тот поспешил уверить барона, что‑де «победил себя», хотя и признавался в огромности жертвы, принесенной покровителю.

Ловушка для «смуглой мадонны»

Немного поостыв и прикинув, что к чему, голландский посланник понял, что запретить «сыну» любить, да еще женщину, невозможно, да и не нужно — это только отвратит от него драгоценного Жоржа. Пускай его, тешится. Но это семейство заплатит за все! Для Жоржа барон решил стать якобы союзником, а на деле опорочить и Пушкину — «разлучницу», и самого Пушкина — виновника всяческих порочащих его слухов. Видимо, поэтому Геккерн так и стремился превратить платоническую любовь Дантеса в пошлый адюльтер. Помог его интригам и факт траура Натальи Николаевны по свекрови, Надежде Осиповне (урожденной Ганнибал), в течение которого она не выезжала в свет и не меньше месяца была вынуждена оставаться дома.

Collapse )