November 11th, 2011

Борис Куркин, ученый мент, написал талантливую книгу о "Капитанской дочке" и "Ревизор

Оригинал взят у srybas в Борис Куркин, ученый мент, написал талантливую книгу о "Капитанской дочке" и "Ревизоре"""
Борис Куркин. Оперативное дело «Ревизор». (Опыт криминального расследования). «Эльф ИПР». М., 2011. – 201 с.
>
> Как указано в предисловии, «автор, имеющий за своими плечами опыт далеко не мирной жизни, давно уже пришел к убеждению, что изучай мы «Капитанскую дочку» усерднее, много в жизни нашей армии сложилось бы по-иному. И не только в жизни армии, но и окрест тоже». Жанр данной увлекательной книги определен уже в названии, а предмет расследования, которое нам предложил доктор юридических наук, профессор, полковник милиции в отставке Борис Александрович Куркин, - «Капитанская дочка» Пушкина и «Ревизор» Гоголя. Есть еще и третий объект – тогдашнее государство, верее - личность императора Николай I, который был первым читателем и зрителем обоих классических произведений.
> Одна из тем книги: «Почему произведение, стержнем которого являются взаимоотношения юного офицера и всесильного самозванца, называется тем не менее «Капитанская дочка»? И вот каков ответ. Взаимоотношения юного офицера Петра Гринева и руководителя антигосударственного бунта Пугачева – одна из двух сюжетных линий повести, вторая – взаимоотношения Гринева и Марии Мироновой, дочери коменданта Белогорской крепости капитана Миронова. Если бы была только первая линия, мы имели бы дело с приключенческой историей, «без крещендо», как замечает Куркин. Марья Ивановна с ее искренностью, бескорыстием, жертвенностью – суть идеальный образ тогдашней России.
> Автор делает свой главный вывод: «Вероятно, «Капитанская дочка» - это самое православное художественное произведение, написанное на русском языке».
> Не случайно Маша просит у императрицы Екатерины II не правосудия, а милости и получает ее. В бушующем океане внутренней войны (гражданской войны), «сметающей на своем пути все устои нравственности и человечности», беззащитная и не стремящаяся к личному спасению Маша Миронова является непобедимой силой.
> А описанный Пушкиным в историческом исследовании как «Бунт Пугачева» был по совету Николая Павловича переименован в «Историю пугачевского бунта». Почему? Потому что «у вора нет истории». Бунт – явление надличностное, воплощение абсолютного Зла. И Пушкин с этим согласился. Куркин обращает внимание на рекомендацию Николая II удалить из труда Пушкина эпизод с оскверненным храмом. По его мнению, этот символ неуместен. Но почему неуместен? Потому что царь увидел в этом проявление разрыва между властью и народом, греховности обоих. Через 70 лет подобный эпизод снова повторился. В письмах Петра Столыпина жене лета 1905 года есть такое: «Вчера в селе Малиновке осквернен был храм, в котором зарезали корову и испражнялись на Николая Чудотворца. Другие деревни возмутились и вырезали 40 человек. Малочисленные казаки зарубывают крестьян, но это не отрезвляет». Можно сказать, тогда «пугачевская история» уже близилась к завершению.
> Кроме Маши Мироновой и Гринева, Куркин исследует истории и предистории самого Пугачева, Швабрина, Андрея Петровича Гринева, отца Петруши – как будто старый кадровик листает их биографии, которые описаны Пушкиным весьма скупо. И возникает закадровая история, своеобразное досье, которым «распоряжался» Александр Сергеевич и которое читатели едва ли знают.
> Подобный прием применен к анализу персонажей «Ревизора». В известном смысле это можно сравнить с работой В.О. Ключевского «Евгений Онегин и его предки», в котором историк между прочим указывает на опасность уклонения от исторического знания: «незнание вело к равнодушию, а равнодушие к презрению».