April 16th, 2011

Прообразы?

На грех мастера нет

 

Шла вторая половина декабря 1773 года. Пугач осадил Оренбург. Приблизившись к осажденной крепости, казак Иван Солодовников оставил какой-то пакет и умчался восвояси. Когда губернатор Оренбурга И.А.Рейнсдорп («генерал Андрей Карлович Р.» из «Капитанской дочки») вскрыл пакет, то обнаружил в нем именной Указ «Петра III Феодоровича» с требованием сдать ему город. Все бы было просто и незатейливо, если бы этот «указ» не был написан на прекрасном немецком языке…

…Петербург был встревожен уже не на шутку: только прусских эмиссаров еще не хватало! Один французский (полковник на русской службе Ф. Анжели) был уже выявлен и препровожден по этапу в Сибирь.

Надо сказать, что в рядах мятежников активно действовали прибывшие в Россию незадолго до того колонисты - немцы, французы, шведы, - осевшие в Поволжье в качестве вольных хлебопашцев. Как уж так получилось, неведомо, однако на русских просторах и черноземах безземельная в своем отечестве немчура стала сбиваться в разбойничьи «интербригады». Известно, например, что самозванец «произвел в полковники» одного «полевого командира» (по совместительству лютеранского пастора). Вот и «люторы» Петра III, которых уже ожидали в свое время в «реформируемых» православных храмах, пошли в дело!

Позже все же выяснилось, что «немецкие указы» яицкого вора были писаны рукою русского офицера – немца по происхождению, - перешедшего на сторону бунтовщиков.

…Судьба этого человека – крестника не кого-нибудь, а самой «кроткия Елисаветъ Петровны» - Императрицы Всероссийской - вполне могла стать основой психологического триллера или лихого военного детектива и чуть было не стала… основным сюжетом «Капитанской дочки».

Имя тому офицеру - Михаил Шванвич.

Collapse )

 

(no subject)

ПАДШИЙ

 

Обдумывая с лета 1832 г. сюжет «Капитанской дочки», Пушкин внес в рабочую тетрадь первые наброски плана будущей повести, где намечены главные персонажи: офицер-пугачевец Михаил Шванвич и его отец Александр Мартынович.

Биографические сведения о Михаиле и Александре Шванвичах, отображенные в пушкинских записях, не были реализованы в художественном плане: Пушкин отказался от первоначального намерения изобразить их приключения в «Капитанской дочке». Вместо реальных шванвичей и минеевых в роли основных персонажей романа действуют вымышленные лица с иными жизненными обстоятельствами и с другими фамилиями.

Что ж, поговорим о Швабрине. И перечтем внимательно, с карандашом в руках пушкинский текст: у Пушкина не бывает ни единого лишнего слова.

 

…Он молод, но уже зрел. Умен, остер на язык. Над его живыми и занимательными рассказами наверняка от души смеялись петербургские красавицы.

Отменно некрасив лицом? Не вышел ростом? Невелика беда для мужчины, особенно если он богат, и в нем играет жизнь.

Вот уже пять лет сидит он, разжалованный из гвардии за дуэль, в глухой степной дыре, в забытой Богом фортеции.

Ни единого, как ему кажется, человеческого лица окрест. Некому даже оценить его bons mots и скрытые насмешки.

Он здесь чужой для всех и все ему чужие. Его не любят.

Служба не отягощает. В этой захудалой крепости ни смотров, ни учений, ни караулов.

Гарнизон – сущая инвалидная команда числом в сто душ, с трудом постигающих, где «право», где «лево».

Событий - никаких. Вот разве что вчера какой-то нижний чин подрался в бане с девкой за шайку горячей воды.

Комендант – сын бывшего крепостного, человек простой и необразованный. Жена держит его под каблуком. Она и на дела службы смотрит, как на свои хозяйские, и управляет фортецией, словно своим домком.

Швабрин смотрит в окно: вот идет через грязный двор баба повесить на забор белье, полощутся в луже утки…

Степь да степь кругом.

Вот в какой стороне осужден он проводить свою молодость.

И одно мужичье окрест.

Тоска.

Впору спиться.

Одна отрада - несколько французских книг и милая тихая барышня – дочь коменданта крепости, совсем не похожая на тех женщин, с которыми он видел прежде. У него какое-то странное и непонятное самому себе чувство к ней. Любовь?

 

Collapse )