March 12th, 2011

(no subject)

Пушкин и Николай: два взгляда на Пугачева

Равносильное приказанию редакторское пожелание Николая Павловича переименовать труд Пушкина из «истории Пугачева» в «Историю пугачевского бунта» дошло до нас благодаря письму к министру финансов (а по совместительству еще и писателю) графу Е.Ф.Канкрину от чиновника этого богоспасаемого ведомства Ф. П. Вронченко («Русский Архив» 1890, № 5, стр. 99). А посему воспроизвести его дословно не представляется возможным. Однако глубокий, если не сказать глубочайший смысл редакторской правки, понятен.

Для Царя – да еще Православного, всякий бунт против государства, отягощенный самозванством и грозивший самим устоям Державы, - несомненное и абсолютное зло. Но политическая составляющая» это еще полдела, да и сам Царь, издавая Пушкина и выделив ему по сути беспроцентную ссуду, пытался напомнить ретивым крепостникам о шаткости и зыбкости их привычного, «вольготно-комфортного» и казавшегося совершенно «естественным» жития-бытия.

Пугачев для Николая был еще и другим ЗЛОМ.

Несомненно, зная историю пугачевщины не только «от Пушкина», Николай Павлович не мог не видеть в ней и проявления глубочайшего нравственно-религиозного кризиса. Недаром же он «рекомендовал» удалить из труда Пушкина эпизод с оскверненным храмом. Пугачевщина – это еще и разгул стихии, сметающей на своем пути все устои нравственности и человечности, хотя, конечно, даже на внутренней войне милосердие стучится порой даже в сердца закоренелых злодеев. Это – «час зверя». Хорошо известно, что внутренние войны сопровождаются гораздо большими жестокостями, нежели войны «внешние».

Однако и это еще не самое главное. Несомненно, Царь как глубоко верующий православный человек глядел на вещи еще глубже. Не мог не глядеть, памятуя о глубочайшей по СМЫСЛУ фразе подследственного Емельяна Пугачева: «Бог решил наказать Россию через моё окаянство».

Воистину, не человек произносит порой те или иные слова, но дух в нем обретающийся! Так было и в случае с Георгием Жуковым, когда на реплику Кейтеля «это мы, немцы, научили вас воевать», тот ответил: «А мы, русские, вас от этого ОТУЧИМ!»

Давайте вдумаемся в слова Пугачева, зафиксированные педантичным следствием. Да, конечно, это могло быть и бравадой, и «кривляньем», и бессильной угрозой и Бог знает, чем еще – мы все равно не имеем возможности реконструировать, что имел в виду подследственный Е.Пугачев. Вдумаемся однако в СМЫСЛ сказанного им, который не мог не поразить ни Николая, ни Пушкина.

 

Collapse )