January 20th, 2011

М.О.Гершензон, Из книги “Мудрость Пушкина”, Москва, 1919 год

У Пушкина немало произведений объективных, как "Борис Годунов" или "Капитанская дочка"; но лучшие его вещи глубоко автобиографичны, т. е. зачаты им в страстных думах о его собственной судьбе, когда его личное недоумение, созрев, открывалось ему как загадка универсальная, когда он постигал вселенский смысл своего личного и частного дела. Таковы "Цыганы", "Медный Всадник" и многое другое; и такова же эта маленькая гениальная драма о Моцарте и Сальери.

Пушкин сам был Моцартом,- в искусстве,- и он знал это; но во всем другом он был Сальери,- и это он тоже знал, это он мучительно чувствовал каждый день, потому что его жизнь была очень трудна. Конечно, дар песен - неоценимое богатство; он сам сказал о себе:

Иная, высшая награда
Была мне небом суждена:
Самолюбивых дум отрада,
Мечтанья неземного сна.

- Но почему же не были ему "суждены небом" и прочие дары? Другим - удача во всем и легкая жизнь, богатство, красота, успех у женщин: тоже сладкие дары и тоже данные даром. Что за произвол в раздаче и какая возмутительная, какая оскорбительная несправедливость! Но ведь он сам, Пушкин,- носитель такого же дарового дара? Да,- и тем хуже. Может быть, Пушкин вспоминал Катенина (в Сальери решительно есть черты Катенина ); Пушкин и свой дар рассматривал как частный случай общей несправедливости.

Так, мне кажется, родилась в нем идея "Моцарта и Сальери". Случайному или произвольному определению "неба" человеческое сознание противопоставляет свой закон,- закон справедливости, или, что то же, разумной причинности. "Моцарт и Сальери" есть трагедия причинно мыслящего разума, осужденного жить в мире, где главные события совершаются беспричинно; и Пушкин, сам обязанный своим лучшим достоянием беспричинному выбору, выступает здесь истолкователем и адвокатом протестующего сознания.

Collapse )