January 17th, 2011

Суметь или посметь?

Старуха из Сказки о рыбаке и рыбке" более продвинута в технологиях, чем старик. Для старика рыбка это тайна, перед которой у него внутренне  благоговение:  " Не ПОСМЕЛ я взять выкупа с рыбки"

Старуха : "Дурачина ты простофиля, не СУМЕЛ ты взять выкупа с рыбки!"

То, что него трепетная тайна, для нее вопрос  технологии, умения.

 Если продолжить рассуждения дальше, можно дойти до того, что Базаров сын старухи, а не старика. Что Раскольников  тоже не ПОСМЕЛ , СУМЕВ  прикончить старушенцию.


чаепитие

Протоиерей Илья Шапиро


 
 У   САМОГО   СИНЕГО   МОРЯ

 

 

6 июня — памятный день для всех, кому дорого русское слово. Родился Пушкин. Много о нем написано, многое продумано и прочувствовано. Всегда, однако, остается безграничное поле для уяснений и толкований и того, что поэт непосредственно вкладывал в свои творения, и его поразительных художественных интуиций. Ведь нам подчас открывается что-то абсолютно важное и дорогое там, где и не ждали и предположить не могли. Остановим внимание свое на слышанной и читанной абсолютно всеми и многократно истории о всех нас — «Сказке о рыбаке и рыбке».

Что оно такое, это море, почему оно синее, кто она, эта рыбка, почему золотая, да и старик со старухою — кого или что изображают?.. Когда читаешь своему ребенку чудесную эту сказку, кажется, глубокая тайна скрывается за каждым словом и образом, каждым оттенком поэтической окраски. Поделюсь, однако, тем малым, что открылось мне самому.

Бросилось в глаза число: «ровно тридцать лет и три года» — возраст Христа, а ко времени сочинения сказки — возраст и самого Пушкина. По апостолу Павлу, мы должны прийти в меру возраста Христова. В сказке, таким образом, выходит обобщение: полнота времени наступает тогда, когда рыбка, оказавшись в неводе, является в «не-воде» — на воздухе — в среде, которая готовит ей смерть. Рыба — древнейший христианский символ, обозначавший Господа Иисуса Христа как Сына Божия и Спасителя. Пушкин, конечно, знал об этом еще с лицейской скамьи, хотя трудно себе представить, что он «алгебраически» выстраивал сказку строго в соответствии со всеми символическими смыслами,— просто так получалось само, по вдохновению. Ясно становится, таким образом, что море — Божественная стихия, и синее оно потому, что в нем небо отражается.

Чудесно сияющая золотом рыбка сама (!), добровольно попадается в сети — а ей ведь, морской владычице, ничего не стоило проплыть мимо. Более того, она «голосом молвит человечьим». Так и Сын Божий Христос пришел к нам в образе раба, став человеком, с готовностью послужить «чем только пожелаем» — во всем, кроме греха. Каково Ему, Пречистому, было жить среди нас, грешных. Ему «не хватало воздуха» в затхлой среде человеческих подозрений, даже в благочестивой семье Иосифа Обручника, где прошли Его детство и юность *.

Вернемся, однако, к пушкинской сказке.

Удивительно поведение старика, сама профессия которого связана с морем — общением с небом. «Бог с тобою, золотая рыбка! Твоего мне откупа не надо; ступай себе в синее море»,— говорит старик таинственной гостье от щедрот благодарной души. Он радуется счастью встречи, он боится озаботить морскую владычицу лишней просьбой, он не хочет с ней устанавливать договорных отношений (откупа) по принципу: ты мне — я тебе. Но старуха далека душой от благодатной небесно-морской стихии, неспокойно сердце ее. Сначала хочется малого, потом не довольствуется и большим. Щедрая же рыбка все подает в надежде, что благодарностью обретет покой мятежная старухина душа.

Тем временем море бушующее и с ним небо чернеющее как в зеркале являют состояние ее духа, переполняющегося завистью все больше и больше. В конце концов безумная старуха просит себе морского царства, что для нее равнозначно гибели (по делам от моря далекая, хоть и близко живущая — и плавать она вряд ли умеет). Просит — и не получает: готовая служить рыбка не хочет гибели никому. Так и Господь не примет в рай нераскаянные души, потому что невозможно гордому, завистливому, вечно недовольному блаженствовать среди смиренных, кротких и благодарных.

Все возвращается на круги своя. Старуха выводится в центр повествования: все совершалось ради нее, потому что в ней автор видит и нас, читателей, видит и самого себя. Таков гений Пушкина — не судить, а в себе покаянно переживать отрицательный опыт своих героев. «Перед нею — разбитое корыто...» Как она, как мы — читатели, слушатели — откликнемся на Богом данный урок Христовой щедрости и нашей, увы, неблагодарности? Вспомним ли и счастливый, водворяющий рай в душе ответ рыбака государыне-рыбке? Вот — вопрос на всю жизнь.

 

 

* Об этом замечательно пишет святитель Василий Кинешемский в своей книге «Беседы на Евангелие от Марка»: «Приходят в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть. И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя» (Мк. 3, 20—21). Настоящий отрывок из Евангелия... бросает беглый свет на одну очень печальную сторону земной жизни Господа: на отношение к Нему Его ближайших родственников. Мы знаем, что путь Господа Иисуса Христа не был усеян розами. Это был тернистый, скорбный путь, где бесконечная благодать и милосердие постоянно натыкались на шипы человеческой неблагодарности и непонимания. Но 21-й стих 3-й главы Евангелия от Марка, если в него вдуматься, звучит особенно грустно, ибо он вскрывает затаенный уголок жизни Спасителя, где скорбь незаметна для постороннего глаза и малодоступна даже для Его учеников, ибо ее тоскливых следов не найти на поверхности общественной деятельности Господа. Это скорбь, глубоко скрытая в тайниках сердца, где обыкновенно она чувствуется особенно тяжело.

«Ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя». Подумайте, что это значит? Народ, как всегда, стекается толпами к Господу, народ прославляет явившегося Великого Пророка, с услаждением слушает Его учение, а ближние Его, родственники, беспокоятся и идут взять Его, «ибо говорили, что Он вышел из себя», говоря проще и точнее — сошел с ума.

Сумасшедший! Как просто и легко объясняется все необыкновенное, выходящее из ряда вон, великое и чудесное, таинственное и загадочное в жизни Господа! Его страдальческая жизнь скитальца, не имеющего, где главу подклонить, Его разрыв с семьей, с духовными руководителями народа, с правящими партиями, с обычными понятиями еврейского общества; Его учение, высокое, вдохновенное, малодоступное для посредственности, — все объясняется понятным и простым словом «сумасшедший».

И заметьте: с обывательской точки зрения эта догадка, внушающая подозрение и тревогу, звучит правдоподобно... Находясь чаще других в Его присутствии весь подготовительный период Его служения, они (родственники), конечно, раньше других стали замечать в Нем эти признаки мнимой ненормальности: любовь к уединению, задумчивость, непонятные речи, странные выходки. Вот почему давно уже в их душу закралось страшное подозрение, перешедшее теперь в уверенность: «Он вышел из себя! Он не в своем уме!»

Мы можем далее представить себе картину тех отношений, которые создались в результате этой уверенности. Эти косые, недоверчивые взгляды, особая осторожность в словах, выбор выражений и тем для разговоров с плохо скрытым опасением <...> постоянное, внимательное, назойливое наблюдение за поведением — как все это должно было волновать, огорчать и оскорблять! Непонимание среди самых близких людей особенно больно. Вы входите в комнату, где в сборе вся семья, и разговор сразу обрывается, наступает неловкая тишина, вы чувствуете, что говорили о вас, может быть, с осуждением, может быть, с сочувствием... И нет никакой возможности убедить этих людей, что вы не сумасшедший, а совершенно нормальный человек, что ваших мыслей и речей просто не понимают или не дают себе труда в них вдуматься.

Это должно быть очень тяжело, и все это должен был пережить Господь Иисус Христос».

                                                                                                   2007 г.

 

Взято здесь:
http://www.kalendar.blagodrevo.ru/kalendar2007_06/index.htm

 


Версия об адресате стихов "Я помню чудное мгновенье"

Замечу, что любая версия это  всего лишь версия...

Пушкинисты утверждают, что поводом к рождению стихотворения была встреча поэта с очаровательной Анной Керн в 1819 году. Как пишет Б. Томашевский, стихи Анне Керн Пушкин вручил 19 июля 1825 года во время ее отъезда из Тригорского.

Эта красивая легенда, длившаяся без малого два века, подвергнута сомнению исследовательницей творчества поэта Кирой Викторовой, которая написала книгу «Неизвестный Пушкин». Автор использовала не только основные произведения поэта, но и его черновики, которые до сих пор были за семью печатями. Именно в них Кира Павловна нашла тот «код», тот ключ к пониманию творчества Пушкина, который помог ей раскрыть многие тайны поэта. И одну из них - связанную с Анной Керн.

Не хочется верить, что вместо очаровательной Анны была другая. Но давайте обратимся к фактам, которые приводит в своей книге Кира Павловна. Она считает: пушкинистика прошла мимо высказываний главной героини легенды - самой Анны Керн. Вот что читаем мы в воспоминаниях этой женщины: «На другой день я должна была ехать вместе с сестрой Анной Вульф. Пушкин пришел утром и принес мне экземпляр главы «Онегина». В неразрезанных листах я нашла вчетверо сложенный почтовый лист бумаги со стихами «Я помню чудное мгновенье». Когда я собралась спрятать поэтический подарок в шкатулку, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил его и не хотел отдавать, насилу выпросила».

Collapse ).

http://www.babyblog.ru/user/Nekochan/1195716