January 10th, 2011

"Мне очень хочется понять, почему А.С. Пушкин так завладел сердцами русских людей?"

 Из  книги В. С. Непомнящего" Пушкин"

/ Валентин Семенович  в предисловии к сборнику " Поэт и судьба" рассказывает о том, что его сомнения, нужна ли  кому нибудь сегодня эта книга, были побеждены письмом 17 летней Нади Смирновой из Ярославской области. Письмо, действительно, озвучивает такие  вопросы, которые еще раз свидетельствуют о том, что Пушкин:  его слово, его личность- продолжает будить Россию - Татьяна МАСС/


 "А темным фоном и даже как бы в унисон – навязчивое чувство, уже привыкшее укладываться в пушкинские строки «... средь новых поколений Докучный гость и лишний, и чужой»: наступила новая эра, которую все чаще называют посткультурной, идет новое человечество, экономическое человечество, – нужно ли ему то, что называли культурой поколения, укорененные в классической традиции, на Руси знаменуемой именем Пушкина?
 
Не останется ли эта традиция берегом, отдаляющимся за кормой, достоянием истории, в лучшем случае предметом для игры в бисер в рафинированной среде знатоков? Что это будет за культура и какая это будет Россия? И к кому «средь новых поколений» мира тотального рынка и глобальной информатизации, делящего людей на стадо потребителей и элиту знатоков, – к кому обращаться мне, всегда адресовавшемуся к просто людям, ко всем? Между знатоками я никогда не был вполне своим (патриархи пушкиноведения С. М. Бонди, Д. Д. Благой, Т. Г. Цявловская, их ученики и последователи меня откровенно не принимали); те же, кто откликался как своему – Чуковский и Ахматова, Твардовский и Свиридов, Домбровский, Астафьев и Солженицын, – это просто люди. Кому в потребительскую эру нужно будет то, что я делал и делаю, кроме тех, кто родился и сформировался в минувшем веке?

И вот, на следующий день после приезда в деревню, мне приносят письмо. Факт настолько необычайный и ошеломительный, что я, подобно обитателям Обломовки, долго верчу в руках конверт (Ярославская область, Ростовский район, поселок С., улица, дом, квартира), словно сквозь него пытаясь угадать, что бы там внутри могло быть. За все двадцать лет, что мы живем – подолгу, порой по полгода – в нашей Махре, писем сюда мне никто не писал. Ездить – ездят, но почтового адреса никто из знакомых не знает, да я и сам толком не помню. А тут письмо от незнакомого человека. Точнее – незнакомки. Подробный, с индексом, адрес. Разборчивый, аккуратный, некрупный почерк на оборотах канцелярских бланков («Лист 4 приложения к форме 3. Виды работ... Трудовые затраты...»):

 

"Здравствуйте, уважаемый писатель, не знаю Вашего отчества, извините. Не могу обращаться к Вам по имени, так как мне всего 17 лет, буду называть Вас – писатель.

Очень интересны Ваши эссе, не знаю никого, кто бы мог так искусно анализировать Александра Сергеевича Пушкина, кроме Ваc. Из моих знакомых, к сожалению, нет никого, кто мог бы со мною поговорить по какой-либо теме литературы. Очень буду рада, если Вы прочитаете это письмо, потому что мне больше обратиться не к кому. Мне очень хочется понять, почему А.С. Пушкин так завладел сердцами русских людей. Почему никто другой таким тщательным образом не разбирается <...> Неужели его «дар пророчества», как Вы сказали, настолько интересное и привлекающее к себе внимание явление? Нет, я не хочу критиковать этого поэта, я его очень люблю; но кто нам – потомкам тех времен, разрешил тревожить дух поэта после смерти, по тысяче раз пересказывать его биографию, делать какие-то свои собственные выводы, да еще страдать из-за того, что он рано ушел из жизни. Почему именно в этом человеке, конечно, жившем давно, нас интересует русская история, понимание этим человеком положения людей в водовороте истории; и почему именно его произведения мы называем пророческими, ведь все произведения – художественные, и какие-то моменты в них – ничего кроме простого воображения писателя. Неужели эти воображения и интересуют нас, их мы называем «даром пророчества?» Или что-то другое? Но ведь все остальное – красивый пересказ событий тех времен! Или я ошибаюсь? Человеку свойственно ошибаться.

Имя А. С. Пушкина фигурирует почти во всех науках. Что же он такого сделал, чтобы о нем говорили повсюду: в школе, дома, по телевизору, радио, на улице, на праздниках и даже в шумных компаниях. Почему других, не менее известных писателей и поэтов, мы часто забываем в повседневной жизни, как это можно объяснить?<...> Мы не можем найти подходящих слов, когда видим что-то похожее на то, что описано в его стихах, чтобы изобразить явление по-своему. И мы смотрим на это явление, и в голове проговариваются строчки из Пушкина. Почему Тургенев, Достоевский и даже Толстой не приходят нам в голову, когда мы видим симпатичную молодую девушку, которая очень часто бывает похожа именно на «Татьяны милый идеал», а, например, не на княжну Мэри или Наташу Ростову. Никто ведь при обычных обстоятельствах не вспомнит монолог Фамусова или как начинается «Мцыри». Но почти каждый с уверенностью начнет «Евгения Онегина»: «Мой дядя самых честных правил...» и т.д. Почему так происходит? Неужели этот великий поэт – А.С. Пушкин – самый умный? Наверно, поэтому Бог ему позволил «жить» вечно и во все времена волновать сердца людей. Почему же тогда он не сделался царем, почему не вознесся над всем миром и не провозгласил свою волю, не сказал свое вечное слово? На этот вопрос я не могу ответить. Возможно, эти мысли – только игра моего воображения.

А может быть, он нам просто понравился своим умением находить счастье в повседневной жизни и проблемах, красиво описывать явления природы и возносить хвалу женскому обаянию. Может, именно поэтому мы решили поискать в его сочинениях что-то особенное и, заметив скрытый смысл в его произведениях (возможно, этот смысл мы сами и придумали), провозгласили Пушкина пророком. А что нам оставалось делать? Может, мы просто не поняли его слова, что он хотел сказать, и каждый пытается по-своему что-то объяснить. Естественно, он нас не спрашивал, о чем ему писать, чтобы нам было интересно читать и легко понимать. Поэтому мы должны мыслить по-пушкинскому, т.е. как он думал, а не по-своему, чтобы в чем-то разобраться. Иначе никто не поймет этого человека, кроме него самого. И все это непонятное мы называем сверхъестественным, иначе пророчеством. Может, так?

Зачем же тогда учителя удивляются на детей, которые говорят, что не понимают Пушкина. Какой парадокс.

Конечно, каждый понимает по-своему поэзию (прозу), каждому она приносит чуточку наслаждения: чувствовать или анализировать; но невозможно, чтобы все видели в ней одно и то же <...>.

Я тоже во многом не понимаю Пушкина, в чем-то с ним не соглашаюсь, но еще больше не понимаю, зачем “по ниточкам”, “по деталькам” его разбирать, ведь он не конструктор, а целый, и человек. Конечно, поэта можно анализировать и нужно, но там, где он показывает свои мысли, а не там, где он “играет” или сомневается. Ведь мы можем со злорадством найти ниточку несовершенства в его поэзии (прозе) и обличить перед всем светом, гордясь находкой. Во что это может вылиться – все его труды «в пух и прах»? Такого нельзя допустить. Я боюсь подобных мыслей.

Если Вам это кажется глупыми, субъективными измышлениями, уважаемый писатель, не отвечайте на возникшие вопросы, но я буду рада, что Вы выслушали мои мысли, и попытаюсь сама найти ответы.

 

Смирнова Надя. 16.06.2001 г.

 

 

Collapse )

Тайна последней дуэли Пушкина


</lj-embed>


 Вчера посмотрела этот фильм. Даю  аннотацию: авторы попытались  сделать объективный и   разносторонний анализ  дуэли поэта.    По ходу  проведены различные технические эксперименты, разъяснены  тонкости дуэльного кодекса. Комментируют видные  специалисты по стрелковому оружию, психологи, пушкинисты.

Цель этого фильма-  найти ответы на вопросы: правда ли Дантес родился в рубашке, и пуля Пушкина действительно попала в пуговицу  француза кавалергарда на его подтяжке? Или это было  убйиство под видом дуэли?

 Меня поразил  спокойный вывод авторов фильма : Пушкина убили  в результате спровоцированного сканадала и заказной дуэли. Кто убил- об этом фильм  не рассуждает.


Есть некоторые спорные  моменты , например, бездоказательное  утверждение, что Дантес вовсе  не был влюблен в Наталью Николаевну, потому что он был другой ориентации- это  звучит довольно голословно и  вразрез с тем, что я читала в мемуарах многих свидетелей тех событий.
 


старушки

Сестра Пушкина.

Взяла у sapporo2
06:30 pm - Сестра Пушкина.</strong>


О сестре А.С.Пушкина без справки можно сказать только, что звали её Ольга. И что брат Александр очень любил её.
Ну, может, кто вспомнит и её фамилию после замужества - Павлищева.
А это была дама горячей африканской крови, авантюрного склада, и весьма своенравная.
В юности у неё случилась какая-то любовная драма. В письмах и документах на это лишь намёки, но обычно такие романы доказывали преимущество новых времён, когда под рукой всегда немало средств контрацепции... Но не будем сплетничать.
Надежда Осиповна, мать, буквально привязала к себе дочь. Что это было - подсознательная ревность к молодой сопернице? Истерическая, извращённая влюблённость? Во всяком случае, до 30 лет Ольга была привязана к материнской юбке; Н.О. одевала дочь безобразно - однако таскала вслед за собой на балы и светские вечера...
Время от времени появлялись женихи, но их умело отваживали.
Некий чиновник Павлищев, из родовитых дворян, тоже сватался. Ему отказали.
Тогда он решился напрямую переговорить с Ольгой...
И вот уже они оба - пред алтарём; в роли посаженной матери - А.П.Керн, посаженного отца - А.С.Пушкин; квартиру для свадебного ужина предоставил барон Антон Дельвиг... Что-то это всё напоминает - уж не "Метель" ли?..
Утром брат сообщил родителям о свершившемся факте. Скандал вышел страшный - но куда деваться?..
В тридцать лет девице не пристало быть слишком разборчивой; перемена статуса не принесла Ольге Сергеевне счастья. Муж оказался скаредой; у него появились метрессы (на одной из них сразу после смерти супруги он и женился).
Ольга Сергеевна Пушкина-Павлищева скончалась 2 мая 1868 года, задолго до этого она почти потеряла зрение. У неё было двое детей - Лев и Надежда.

Вот тут - неплохой очерк об О.С.Павлищевой.

НЕпринимаемое

Поэт Кедров  у меня в ленте друзей ЖЖ. Я  читала его другие  статьи и эссе.
Но эта статья о Наталии Николаевне образчик обывательского, неуважительного отношения к памяти самого А.С. Пушкина . Это  непростительная пошлость, и я  ставлю ее для того, чтобы определить жанр этой статьи и ей подобных - НЕПРИНИМАЕМОЕ.

ДЛЯ ПУШКИНА - МАДОННА,
ДЛЯ ПУШКИНИСТОВ - ДЬЯВОЛ
 
Акварельный портрет Натальи Гончаровой, выполненный по заказу Пушкина Александром Брюлловым, братом знаменитого живописца. 1832 г.

"Бойтесь пушкинистов. Старомозгий Плюшкин, перышко держа, полезет с перержавленным", - предостерегал когда-то Маяковский. Пожалуй, это не совсем справедливо. Ведь именно благодаря пушкинистам мы знаем о любви Пушкина и Натали чуть ли не больше, чем знала сама Мадонна. Мадонной навсегда запечатлел ее поэт. Но "чистейшей прелести чистейший образец" - не слишком ли холодно для любимой женщины?

О няне и то теплее: "Выпьем, добрая подружка бедной юности моей". В письмах Пушкин сообщает: "Я влюблен и женюсь". Тоже, согласитесь, холодновато. Сравните со стихами к умершей Амалии Ризнич: "Хочу сказать, что все люблю я, что все я твой: сюда, сюда!" Ну, ритуальное посвященное Керн "чудное мгновение" с заимствованным у Жуковского "гением чудной красоты" в сопровождении известного признания: "...наконец-то, с божьей помощью, я эту..." и т.д. Можно и не комментировать. Но живость по крайней мере в этом признании налицо. А вот с Натали как-то странно. И она его не "Саша-Сашенька" или зверек какой - птичка-рыбка, а не иначе как "Пушкин" именовала. И даже перед умирающим, рыдая, выкрикивала: "Пушкин! Пушкин!" Это значит, что для нее, как и для нас, он прежде всего великий Пушкин, а потом уже муж и отец.

И вот тут самое время отдать ей должное. Скажите, какая из жен гениев видела в своем муже сначала гения, а потом супруга? Вспомним, как иронизировала над Левушкой Софья Андреевна Толстая. В отличие от Софьи Андреевны Натали не переписывала по восемь раз рукописи своего гениального мужа. Она рожала и танцевала. Но при этом всегда помнила, что рожает от Пушкина. Вот только танцевать на балу в отсутствие мужа и помнить при этом, что она - жена, было выше ее сил.
 
Замуж она вышла без особой влюбленности. Просто вышла. Нарожав детей Пушкину, она после его гибели, может быть, с меньшей легкостью, но все же подарила детей Ланскому. Надо же так - влюбиться лишь однажды и притом в Дантеса. А почему бы и нет? Молодой высокий блондин, офицер, красавец. Правда, не без голубизны. Но, во-первых, женщин это только интригует, а во-вторых, окончательно никем не доказано. "Пора пришла, она влюбилась". Ведь это в стихах она Мадонна. А в жизни ей Пушкин ревниво рекомендовал не увлекаться балами, дабы снова не приключился выкидыш. А тут еще чирей сзади, на самом прелестном месте. Ну все мы знаем о Натали благодаря Пушкину...

Не знаем только то, чего не знал сам поэт: уступила ли влюбленная женщина Дантесу, когда он стал угрожать ей самоубийством. Почему-то хочется думать, что уступила. Тогда роковая дуэль как-то мотивирована. По сути дела всенародную славу с толпами под окном принесла великому поэту именно эта дуэль. Парадокс, но никакие произведения Пушкина не были так известны, как мгновенно стал известен стране этот жуткий сюжет. Так что Натали - прямая соучастница оглушительной славы гения. Не было бы ее, не было бы дуэли. Не было бы дуэли... кто знает, что тогда было бы.

Мадонность Гончаровой раздражала советских пушкинистов. К столетию со дня гибели поэта, в 1937 году, состоялась в ЦДЛ конференция. С большим докладом выступил главный пушкинист профессор Благой. Был ли то заказ Сталина или личный порыв далеко не глупого пушкиниста, но только большая часть выступления была посвящена критике Натали. И не понимала-то она общественного значения Пушкина, и стихи поэта недооценивала, и на балах вела себя легкомысленно. Тут на трибуну вышел из тени Борис Пастернак с блистательной репликой: "Ну, правильно. Надо было Пушкину жениться на пушкинисте. Тот бы его понимал и уж во всяком случае не изменил бы ему с Дантесом". Зал зашелся в гомерическом хохоте, несмотря на то что время было не очень смешливое...

С высот общественного вернемся к альковным тайнам, опять же по воле самого Пушкина. Ведь кроме "Мадонны", есть и другое, совсем интимное: "И оживляешься потом все боле, боле - / и делишь наконец мой пламень поневоле!" Пламень Пушкина не спалил Натали дотла. Что-то досталось и Дантесу, и полковнику Ланскому. А молва - ох, уж эта молва! - утверждает, что и самому императору. Уж слишком щедрыми дарами осыпал Николай I молодую вдову. И заложенные вещи выкупил, и щедрое содержание выделил, и всех детей при дворе пристроил... Но можно на это взглянуть и иначе. Какая гениальная эта Натали Гончарова! И первого поэта в 16 лет в себя влюбила, и главного красавца Дантеса очаровала до беспамятства, до попытки самоубийства, и императору пуленепробиваемому голову вскружила.

Дочь ничем не примечательных полотняных дворян Гончаровых не только обессмертила свой род и свою девичью фамилию, но стала вполне заслуженной соучастницей посмертной славы своего мужа. Ну а что из детей ничего особенного не вышло, тут уж вина природы, которая, как известно, на детях гениев отдыхает. Мадонна Натали не затмила славу Анны Керн, но произнеси "веселое имя Пушкин" - и сразу в памяти всплывут две нежных женских тени. И вот что удивительно: Керн мы называем официально, по фамилии, а Гончарову - тепло и по-домашнему. Для Пушкина - Мадонна, для нас - Натали.
 
Константин КЕДРОВ

"Пушкин и театр"


12 октября 1826 года в Москве собрались в один дом все тогдашние писатели, философы и поэты послушать чтение литературной новинки. Пришел автор. «Это был среднего роста, почти низенький человечек, вертлявый, с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний; с живыми быстрыми глазами, с тихим приятным голосом; в черном сюртуке, в черном жилете, застегнутом наглухо, в небрежно повязанном галстуке». ‹…›

Это был Александр Сергеевич Пушкин, и читал он свой новый драматический опыт «Борис Годунов». Среди его слушателей были браться Веневитиновы, Хомяковы, Киреевские, Мицкевич, Боратынский, Шевырев, Погодин и др.

«Первые явления,— рассказывал Погодин,— были выслушаны тихо и спокойно, или, лучше сказать, в каком-то недоумении. Но чем дальше, тем ощущения усиливались. Сцена летописателя с Григорием всех ошеломила. Мне показалось, что мой родной и любезный Нестор поднялся из могилы и говорит устами Пимена; мне послышался живой голос русского древнего летописателя. А когда Пушкин дошел до рассказа Пимена о посещении Кириллова монастыря Иоанном Грозным, о молитве иноков: „Да ниспошлет Господь покой его душе, страдающей и бурной“, мы просто обеспамятели… Не стало сил воздерживаться. Кто вдруг вскочит с места, кто вскрикнет… то молчание, то взрыв восклицания… Кончилось чтение. Мы смотрели друг на друга долго и потом бросились к Пушкину… О, какое удивительное это было утро, оставившее следы на всю жизнь. Не помню, как мы разошлись, как докончили день, как улеглись спать. Да едва ли кто и спал из нас в эту ночь».

Впечатление, которое испытали эти люди, слушая Пушкина, нам недоступно. Между нами и поэтом стоит преграда. Столетие, разделяющее нас, наполнено смутным гулом полувнятных голосов, то сочувственных, то враждебных: самые строки трагедии, заученные в школе, повторенные тысячекратно, вырванные из живого текста и включенные в мертвые рассуждения критиков, звучат для нас слишком привычно и знакомо, не волнуя своей новизною; перед нами обычно лежит какое-нибудь новое комментированное издание, и мы прежде всего заглядываем в примечания, любопытствуя, уверенные, что самый текст мы и так знаем хорошо. Между нами и Пушкиным стоят Белинский, академия, толстые тома Брокгауза, «труды и дни», вся необозримая «Пушкиниана», а главное — «пыль века», «сороковые» и «шестидесятые» годы, три царя и настойчивый спор с ними нашей интеллигенции. Так было до русской революции, по крайней мере.

 

Collapse )

Портрет Пушкина ребенка




«Корни Пушкина» Р.Жданович:
«Пушкин был невысок ростом, шатен [!], с сильно вьющимися [!] волосами, голубыми глазами [!] необыкновенной привлекательности. Я видела много его портретов, но с грустью должна сознаться, что ни один из них не передал и сотой доли духовной красоты его облика – особенно его удивительных глаз…», - таково едва ли не самое полное описание внешности А.С.Пушкина, оставленное Верой Александровной Нащокиной, одной из ближайших друзей Пушкина. Именно у Нащокиных останавливался поэт, в свой последний приезд в Москву в мае 1836. Описание необычное – перед тем, как ИЗОБРАЖАЮТ Пушкина, КАКИЕ черты придают портретам и скульптуре.

 И далее автор ставит под сомнение африканские корни поэта.  Зачем?

Collapse )