fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote in pushkinskij_dom,
fluffyduck2
fluffyduck2
pushkinskij_dom

Categories:

Бостонский Хлестаков

"Детская книжка" - памфлет, датируемый началом 1830 г., предназначался для «Литературной газеты». Пародически используя штампы современной ему литературы для детского чтения, Пушкин дал в «Детской книжке» памфлетные характеристики трех виднейших представителей журналистики 1829—1830 гг.: Н. А. Полевого («Ветреный мальчик»), П. П. Свиньина («Маленький лжец») и Н. И. Надеждина («Ванюша, сын приходского дьячка»). Отсутствие в этой галерее образов Булгарина, Каченовского, Раича объясняется, видимо, тем, что памфлет остался недописанным.

ДЕТСКАЯ КНИЖКА
1. ВЕТРЕНЫЙ МАЛЬЧИК

Алеша был очень не глупый мальчик, но слишком ветрен и заносчив. Он ничему не хотел порядочно научиться. Когда учитель ему за это выговаривал, то он старался оправдываться разными увертками. Когда бранили его за то, что он пренебрегал французским и немецким языком, то он отвечал, что он русский и что довольно для него, если он будет понимать слегка иностранные языки. Латинский, по его мнению, вышел совсем из употребления, и одним педантам простительно было им заниматься; русской грамматике не хотел он учиться, ибо недоволен был изданною для народных училищ и ожидал новой философической. Логика казалась ему наукою прошлого века, недостойною наших просвещенных времен, и когда учитель бранил его за вокабулы, Алеша отвечал ему именами Шеллинга, Фихте, Кузеня, Геерена, Нибура, Шлегеля и проч. — Что же? при всем своем уме и способностях Алеша знал только первые четыре правила арифметики и читал довольно бегло по-русски, — прослыл невеждою, и все его товарищи смеялись над Алешею.

2. МАЛЕНЬКИЙ ЛЖЕЦ

Павлуша был опрятный, добрый, прилежный мальчик, но имел большой порок: он не мог сказать трех слов, чтоб не солгать. Папенька его в его именины подарил ему деревянную лошадку. Павлуша уверял, что эта лошадка принадлежала Карлу XII и была та самая, на которой он ускакал из Полтавского сражения. Павлуша уверял, что в доме его родителей находится поваренок-астроном, форейтор-историк и что птичник Прошка сочиняет стихи лучше Ломоносова. Сначала все товарищи ему верили, но скоро догадались, и никто не хотел ему верить даже тогда, когда случалось ему сказать и правду.

3.

Ванюша, сын приходского дьячка, был ужасный шалун. Целый день проводил он на улице с мальчишками, валяясь с ними в грязи и марая свое праздничное платье. Когда проходил мимо их порядочный человек, Ванюша показывал ему язык, бегал за ним и изо всей силы кричал: «Пьяница, урод, развратник! зубоскал, писака! безбожник, нигилист!» — и кидал в него грязью. Однажды степенный человек, им замаранный, рассердился и, поймав его за вихор, больно побил его тросточкой. Ванюша в слезах побежал жаловаться своему отцу. Старый дьячок сказал ему: «Поделом тебе, негодяй; дай бог здоровья тому, кто не побрезгал поучить тебя». Ванюша стал очень печален, почувствовал свою вину и исправился.


О Свиньине речь идёт и в этой пушкинской строчке, относящейся к 1833—1834 гг:
"Криспин приезжает в губернию NB на ярмонку — его принимают за ambassadeur. Губернатор честный дурак. — Губернаторша с ним кокетничает —Криспин сватается за дочь".
Этот сюжет, переданный Пушкиным Гоголю, лег в основу комедии «Ревизор». Криспин — условное имя плута-слуги.

Бостонский Хлестаков

Лет 170 назад, проходя мимо дома на углу Михайловской площади и Инженерной улицы, можно было стать свидетелем забавного зрелища: из дверей, воздев руки, выбегал невысокий человечек и, несмотря на свои округлые формы, с криком "Мивый! Мивый!" проворно догонял проходящего мимо благородного вида господина, а после, взяв его под руку, увлекал за собою в дом. Это был Павел Петрович Свиньин (1787-1839), коллекционер и собиратель древностей, художник, историк, автор стихов и басен, дипломат и путешественник, издатель "Отечественных записок", беззастенчивый льстец, махинатор и проходимец, прототип Хлестакова, знакомец Крылова, Грибоедова, Пушкина, основатель "Русского музеума" - в общем, личность в высшей степени необыкновенная.


Портрет Свиньина работы Тропинина занимал почетное место в «музеуме». «Павел Петрович сидит у подножия Ниагарского водопада, переносит на бумагу прелести американской природы, но… взор говорит ясно, что душа его на отчизне»


Лет 170 назад, проходя мимо дома на углу Михайловской площади и Инженерной улицы, можно было стать свидетелем забавного зрелища: из дверей, воздев руки, выбегал невысокий человечек и, несмотря на свои округлые формы, с криком "Мивый! Мивый!" проворно догонял проходящего мимо благородного вида господина, а после, взяв его под руку, увлекал за собою в дом. Это был Павел Петрович Свиньин (1787-1839), коллекционер и собиратель древностей, художник, историк, автор стихов и басен, дипломат и путешественник, издатель "Отечественных записок", беззастенчивый льстец, махинатор и проходимец, прототип Хлестакова, знакомец Крылова, Грибоедова, Пушкина, основатель "Русского музеума" - в общем, личность в высшей степени необыкновенная.

Дедушка русской журналистики

Свиньин принадлежал к старинному и почтенному роду. Получив прекрасное образование (сначала домашнее, а позже - в Благородном пансионе при Московском университете), молодой дворянин поступил на службу в Министерство иностранных дел. Во время войны с Наполеоном 1805-1807 годов он участвовал в экспедиции эскадры адмирала Синявина в Средиземное море. Находясь на флагманском корабле "Ярослав", выполнял обязанности переводчика (в совершенстве знал немецкий, английский и французский языки). Свиньин побывал в портах Англии, Португалии, на Гибралтаре, Италии и Греции, участвовал в сражениях у входа в Дарданеллы и у острова Афон. Уже тогда проявилась его страсть к собиранию исторических документов и фиксированию важных событий, свидетелем которых он был: в его личном архиве остались копии документов, относящихся к походу эскадры, описания сражений и акварельные рисунки.

Вернувшись в Петербург с корабля на бал, он тут же отправляется в Новый Свет секретарем русского консульства в Бостоне. Его открытие Америки, почти неизвестной тогда в России страны, протекало страстно и плодотворно. А вершиной его дипломатической карьеры стала "вербовка" и препровождение в Россию французского генерала Моро, согласившегося возглавить антинаполеоновскую коалицию (см. январский "КН").

Вскоре Свиньин оставил службу ради литературной деятельности. Еще в Филадельфии он публикует собственноручно иллюстрированные очерки о России на английском языке. Теперь ответно издает "Опыт живописных путешествий Павла Свиньина по Северной Америке" (1815), а также "Ежедневные записки в Лондоне" (1817), "Воспоминания о флоте" (1818). В том же 1818 году выходит первый номер "Отечественных записок" - первого русского исторического журнала, где Свиньин выступил издателем, главным редактором, арт-директором и автором большинства статей. Направление журнала емко выражал эпиграф: Любить Отечество - велит природа, Бог; // А знать его - вот честь, достоинство и долг.

Сам Свиньин сказывал, что "удаление от родины, неверность известий о ней, сознание, что мы сами весьма мало знаем свое славное отечество... возродили во мне желание посвятить жизнь познанию России, ее доблестей, ее местностей и памятников...". За 12 лет существования "Записок" он опубликовал около 200 документов по русской истории, а циклы его очерков составили позже отдельные издания: "Достопамятности Санкт_Петербурга и его окрестностей" (в шести томах), "Археологические путешествия по России в 1825 г." и "Картины России и быт ее разноплеменных народов", вышедшие уже после смерти автора.

Первый куратор русского искусства

Любимым детищем Свиньина стал "Русский музеум", также поселившийся на Михайловской площади. Забавно, что, когда в 1903 году обветшавший дом Жербина, где располагалась квартира Свиньина, снесут, напротив начнут строить Этнографический музей по проекту однофамильца - архитектора Степана Свиньина. Не иначе дух места наворожил. Павел Свиньин в одиночку решал задачу, которая начнет волновать государство лишь в конце века, он задумал "составить русскую школу от начала появления живописи в России". Цель экстравагантная по тем временам: подход к истории искусства, основанный на классицистском эстетическом каноне, не предполагал какого-либо разграничения по "национальному принципу". Прекрасное полагалось универсальной категорией, стремление к которой нисколько не зависит от времени и места, которому принадлежит художник. Именно поэтому в крупнейших петербургских собраниях того времени - в Императорском Эрмитаже, в коллекциях Строгановых или Нарышкиных - работы русских авторов находились в одном ряду с Рафаэлем, Пуссеном и Корреджо. Представление о национальных школах складывается только с появлением романтической эстетики, в первые десятилетия XIX века. Именно тогда в Европе появляются собрания, ставшие затем основами национальных галерей. В коллекции "Музеума" Свиньина входили работы Никитина, Ломоносова, Левицкого, Кипренского, Брюллова, Венецианова, Мартоса, Шубина и других художников, чьи имена теперь составляют славу русского искусства. Надо отдать должное вкусу и проницательности собирателя, оценившего их значение задолго до того, как они вошли в хрестоматии. Не обошлось и без курьезов: Павел Петрович включил в собрание "сшитый из паутины чепчик" и "целую картину из паутины", принадлежавшие трудам "благородной девицы Бородиной", как знак ее "неимоверного терпения". Впрочем, это отголосок тогдашнего представления об искусстве, еще слабо отделяемом от ремесла, - Академия художеств воспринималась дворянским обществом как своего рода ремесленное училище, где благородному человеку не то что учиться - директорствовать зазорно. В 1830 году Свиньина, кстати, избрали членом Академии художеств, а через несколько лет и членом Академии наук.

Благородный лжец

"Музеум" Свиньина был достопримечательностью Петербурга, которую всякий образованный гость столицы стремился посетить. В 1829 году был выпущен каталог собрания, тогда же начались переговоры владельца, испытывавшего денежные затруднения, о приобретении коллекции казной и открытии в столице Российского публичного музея. Если бы это произошло, история Государственного Русского музея была бы на полвека длиннее. Однако переговоры затянулись, и в 1834 году собиратель был вынужден распродать коллекцию по частям. Рукописям повезло - их приобрела Академия наук, прочие же экспонаты распылились. Во время распродажи авторство некоторых вещей было оспорено. На вопрос "Где доказательства?" находчивый Свиньин отвечал: "Доказательства продаются отдельно". Этот анекдот иллюстрирует репутацию Свиньина в обществе, которая, несмотря на все его заслуги, была, мягко говоря, неоднозначной. Современники отмечали, что поскольку он "не обладал ни достаточною образованностью, ни проницательностью, то часто впадал в смешные ошибки, поощрял бездарность, наживал себе врагов и сделался предметом злых насмешек". Считалось, что он часто рассказывал о тех местах, где никогда не бывал, и изображал то, чего никогда не видел. Баснописец Измайлов в посвященной Свиньину басне писал: "Имел ко лжи большое дарованье. Мне кажется, еще он в колыбели лгал!" Пушкин в1830 году также посмеялся над склонностью описателя российской жизни к восторженным преувеличениям в пародийной сказочке "Маленький лжец". Пушкинские рассказы о похождениях Павлушки Свиньина в Бессарабии были использованы Гоголем в работе над "Ревизором". Позднее анекдоты и вымыслы о нем размножились и уже после смерти прототипа вытеснили в "петербургском мифе" положительные черты и заслуги создателя "Русского музеума" и "Отечественных записок".

Юрий Стрекаловский


Морисвиль. Рис. П. Свиньина. Когда Свиньин ездил под Филадельфию уговаривать опального наполеоновского генерала Моро поступить на русскую службу, он не мог не запечатлеть для истории его усадьбу

Источник: http://kn.sobaka.ru/n39/03.html



Tags: Гоголь, Пушкин-публицист
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments