"Дело о кончине Анны Федотовны ***"
«Пиковая дама» - вещь предельно или даже запредельно мистическая, хотя как в досоветской, а уж тем более в советской пушкинистике ее тракто-вали зачастую в качестве вполне реалистического произведения, в лучшем (или худшем?) случае как фантастику.
Известный советский литературовед А.Гуковский писал в 1957 году, что «Пиковая дама» — «и фантастическая и нефантастическая повесть; веры в потустороннее в ней нет, но колорит фантастического мрачного безумия и дикой денежной игры (карты) в ней есть, и этот колорит — это тоже и харак-теристика, и образ, и оценка социального облика действительности и, следо-вательно, среда, из которой вырастает Германн и которая объясняет и харак-тер Германна и его судьбу. Само собой разумеется, что такая фантастика не противоречит реализму и может обнаруживаться в реалистическом стиле».
Далее в книге «про» «выявление социальной сущности современности» и т.д.
В общем, мы имеем дело е «типичным представителем» казенной нау-ки, пытающимся, руководствуясь идеей небезызвестного журналиста «читать Гегеля материалистически», «по возможности выбрасывая из него «боженьку», «абсолют» и т.д.. Точно! «Сволочь идеалистическая! Бога ему жалко!»
Так и тут: спросишь сего маститого волчару-мэтра, отчего Германну покойница-то являлась, а он тебе в ответ: «Среда заела!»
Весьма убедительно. И не надо ссылаться на советскую цензуру, безусловно свою роль сыгравшую. Только вчитайтесь в написанное. Во всяком случае, «что написано пером…»
http://www.feb-web.ru/feb/pushkin/critics/gkv/gkv.htm
Рисунки гениального русского художника Алексея Ильича Кравченко (1889 - 1940)
Однако сегодня речь не об анализе советской литературы о «Пиковой даме», а о преданиях семьи Пушкиных, безусловно известных автору «Пиковой дамы». Читайте, вчитывайтесь.
Из воспоминаний книги племянника А.С.Пушкина – сына его сестры Ольги Сергеевны Пушкиной (в замужестве Павлищевой) Л.Н.Павлищева.
«Как я уже упомянул в своем месте, Ольгу Сергеевну занимали, глав-ным образом, неразрешаемые смертными вопросы высшие - о цели бытия земного, назначении человека и, наконец, вопрос роковой, страшный - о смерти и жизни загробной. Под влиянием кончины горько оплаканных ею Марии Алексеевны и Анны Львовны, мать моя увидела ключ к разрешению волновавших ее вопросов единственно в религии, покончив бесповоротно с несостоятельными системами философов-энциклопедистов.
Убежденная в истине бессмертия души, Ольга Сергеевна пришла к выводу, что отошедшие души наших родственников и друзей могут порою на-вещать оставшихся, а раз допустив это, она допустила бытие и других нераз-гаданных существ иного мира, духовного. Мистическому настроению матери содействовали, кроме чтения мистиков в библиотеке Сергея Львовича, при-надлежавшего в молодости, подобно своему брату Василию, к масонской ложе, и бесчисленные семейные легенды.
Некоторыми из этих легенд я и заканчиваю описание молодости матери до ее замужества, рассказывая каждое таинственное приключение порознь, и черта в черту так, как передавала мне их Ольга Сергеевна.
1 Белая женщина
Бабка моя, Надежда Осиповна, год спустя после появления на свет Александра Сергеевича, - следовательно в 1800 году, - прогуливаясь с мужем днем по Тверскому бульвару в Москве, увидела шедшую возле нее женщину, одетую в белый балахон; на голове у женщины был белый платок, завязан-ный сзади узлом, от которого висели два огромные конца, ниспадавшие до плеч. Женщина эта, как показалось моей бабке, не шла, а скользила, как бы на коньках. - "Видишь эту странную попутчицу, Сергей Львович?" Ответ моего деда последовал отрицательный, а странная попутчица, заглянув На-дежде Осиповне в лицо, исчезла.
Прошло лет пять; видение бабка забыла. Пушкины переехали на лето в деревню; в самый день приезда, вечером, Надежда Осиповна, удалясь в свою комнату отдохнуть, села на диван. Вдруг видит она перед собою ту же самую фигуру. Страх лишает бабку возможности вскрикнуть, и она падает на диван лицом к стене. Странное же существо приближается к ней, наклоняется к ди-вану, смотрит бабке моей в лицо и затем, скользя по полу, опять как будто бы на коньках, исчезает. Тут Надежда Осиповна закричала благим матом. Сбе-жалась прислуга, но все попытки отыскать непрошенную гостью остались напрасными.
Прошло еще лет пять или шесть, и Пушкины переселились из Москвы в Петербург, так как дядю моего Александра готовили в лицей. К матери же в гувернантки определили англичанку мисс Белли, упомянутую мною уже вы-ше, на которую Надежда Осиповна возложила, сверх того, поручение читать ей по вечерам английские романы. Однажды Надежда Осиповна, в ожидании прибытия гувернантки, укладывавшей Ольгу Сергеевну спать, вязала в своей комнате чулок. Комната освещалась тусклым светом висячей лампы; свечи же на столике бабка из экономии не сочла нужным зажигать до прихода мисс Белли. Внезапно отворяется дверь, и Надежда Осиповна, не спуская глаз с работы, говорит взошедшей: "А! это наконец вы, мисс Белли! давно вас жду, садитесь, читайте". Вошедшая приближается к столу, и глазам бабки пред-ставляется та же таинственная гостья Тверского бульвара и сельца Михай-ловского - гостья, одетая точно так же, как и в оба предшествовавшие раза. Загадочное существо вперило в Надежду Осиповну безжизненный взгляд, обошло или, лучше сказать, проскользнуло три раза вокруг комнаты и исчез-ло, как бабке показалось, в стене.
Спустя год или два после этого последнего явления Надежда Осиповна видит во сне похороны; чудится ей, будто бы ей говорит кто-то: "Смотрите! хоронят "Белую женщину" вашего семейства! больше ее не увидите". Так и вышло: галлюцинации Надежды Осиповны прекратились».
От себя добавим, что пушкинисты, мягко говоря, весьма неохотно рассказывают о матери Александра Сергеевича. Многие считали и по сию пору считают ее безумной. Однако обстоятельства ее смерти весьма красноречивы: Надежда Осиповна Пушкина (урожд. Ганнибал) сконча-лась в Пасхальную ночь, в половине первого, когда во всех храмах раз-давалось «Христос воскресе! - Воистину воскресе!»
Православному человеку это говорит о многом.
Следующий рассказ Л.Н.Павлищева
2 Двойник
В 1810 году к Пушкиным собрались, по случаю ли именин Сергея Львовича, или жены его (мать позабыла), гости. Страдая зубною болью, Сер-гей Львович высылает камердинера с извинением, что явиться к чаю не мо-жет. Общество занимает Надежда Осиповна разными забавными анекдотами, причем изощряет все свое остроумие на счет родственниц мужа - Чичериных, из которых одну она прозвала горбушкой, другую - крикушкой, третью - дурнушкой. Тогда сидящая за самоваром рядом с Надеждой Осиповной мать ее, Марья Алексеевна Ганнибал, подает ей знаки прекратить ядовитые шут-ки, но дочь, не унимаясь, хохочет над своими же остротами до упаду. Марья Алексеевна повторяет свою мимику и, наконец, выведенная из терпения, го-ворит: "Как не стыдно тебе, Надя, смеяться над его родными", - причем пока-зывает дочери на порожний стул. Дочь не понимает, смотрит на мать и гово-рит ей, продолжая острить: "Ну что ж такое? разумеется, все три смешны: горбушка, крикушка, дурнушка!"...
Между тем, вот что было причиною и жестов, и увещания Марьи Алек-сеевны: ей показалось, будто бы Сергей Львович явился в гостиную в халате с подвязанной щекою и сел на стул у дивана. Прабабку мою поразило, каким образом чопорный Сергей Львович мог выйти в таком бесцеремонном обла-чении, он, который принимал посторонних у себя не иначе, как во фраке, со-гласно господствовавшему в то время этикету модных салонов? Удивление Марьи Алексеевны возросло, когда на ее вопрос дочери, почему та не нали-вает чашку чаю Сергею Львовичу (говоря это, Марья Алексеевна вторично указала на порожний стул), Надежда Осиповна отвечала: "Разве не знаете, мама, что Сергей из кабинета не выйдет? у него зубы болят, и чай ему я уже послала".
Двойник моего деда, никем, впрочем, не видимый, кроме Марьи Алек-сеевны, просидел в глазах ее на стуле до самого ужина, а когда гости пере-шли в столовую ужинать, последовал за ними, но прошел, минуя столовую, в кабинет, где находился не фиктивный, а настоящий Сергей Львович.
Удостоверясь на следующий день, что Сергей Львович вовсе и не ду-мал показываться гостям в неглиже, Марья Алексеевна перепугалась немало, но никому о явлении в течение целого года и не заикнулась, полагая, что ес-ли даст волю языку ранее, то случится с Сергеем Львовичем Бог весть что. Но 1810 год прошел благополучно, и только на новый - 1811 год, она сооб-щила о втором экземпляре моего деда.
3 Одновременная галлюцинация Василия и Сергея Львовичей
Оба они, будучи детьми, увидали вечером в одной и той же комнате и в один и тот же час бабку их Чичерину на девятый день по ее кончине. Она взошла к ним в детскую, благословила их и исчезла. Оба мальчика не сказали один другому об этом ни полслова. Лет пятнадцать спустя они пировали в кружке товарищей - офицеров Егерского полка; предметом беседы послужи-ли, между прочим, сверхъестественные анекдоты, рассказываемые по очере-ди каждым из присутствовавших. Очередь дошла до Сергея Львовича, и он упомянул о своем видении; тогда Василий Львович, вскочив с места, закри-чал: "Как это, Серж? значит, мы в одну и ту же минуту видели то же самое?"
4 Галлюцинация Льва Сергеевича
Когда мой дядя Лев решился поступить в военную службу, не извещая о своем намерении родителей, уехавших из Петербурга в Михайловское, - это было в 1826 году, - то, оставаясь в их пустой квартире (если не ошиба-юсь, по набережной Фонтанки у Семеновского моста), он приступил к разбо-ру бумаг среди светлой майской ночи. Разобрав их, Лев Сергеевич хотел пройти в кабинет уложить свои вещи и тут задался вопросом, хорошо ли де-лает, уезжая на службу без родительского благословения? Путь в кабинет лежал чрез огромную гостиную, и вот Лев Сергеевич видит в гостиной скон-чавшуюся, как сказано выше, в 1819 году свою покойную бабку, Марью Алексеевну. Дяде кажется, будто бы она встает при его приближении со сту-ла, останавливается в расстоянии нескольких шагов от него, благословляет его крестным знамением и исчезает мгновенно.
Впоследствии, в Варшаве, рассказывая моей матери свою галлюцина-цию, дядя Лев, который далеко не был суеверен, а совершенно напротив то-го, прибавил: "Благословение тени добрейшей бабки нашей послужило, знать, мне в пользу. Во всех отчаянных сражениях с персиянами и поляками я, среди адского огня, не получил даже контузии; пули как-то отлетали от меня, как от заколдованного".
5 Кончина Алексея Михайловича Пушкина
Алексей Михайлович Пушкин, племянник Марии Алексеевны Ганни-бал, тоже, как известно, рожденной Пушкиной (см. родословную А.С. Пуш-кина, составленную отцом моим Н.И. Павлищевым со слов Ольги Сергеевны и напечатанную в издании П.В. Анненкова 1855 года), был свитским офице-ром и профессором математики в Москве. Религиозный родственник его Ва-силий Львович посещал его часто, желая обратить его на путь христианского учения, однако встречал всякий раз со стороны хозяина не только сильную оппозицию, но и постоянное кощунство над предметами всеобщего чество-вания, - кощунство, доходившее в вольтерианце-хозяине до какого-то ис-ступления. Мало того: Алексей Михайлович обучал кощунству и своего ла-кея, так что, когда Василий Львович выгонял из комнаты этого доморощен-ного философа, старавшегося при беседах между своим барином и гостем перещеголять в выходках первого из них, лишь бы получить лишний пятак на очищенную, - этот негодяй, по наущению Алексея Михайловича, возвра-щался в ту же комнату через другую дверь и продолжал твердить заданное барином и выученное к немалой досаде Василия Львовича.
Вдруг недуманно-нежданно Алексей Михайлович заболевает, запира-ется в кабинете, и многочисленная дворня его, в том числе и философ, слы-шит явственно в комнате барина два спорящих голоса и слышит их несколь-ко ночей сряду. Челядь перетрусила; но философ, по своему скептицизму, посмотрел на этот факт с философской же точки зрения и, не спрашивая, во-рвался в кабинет; тут увидел он своего патрона и учителя среди комнаты, размахивавшего руками, испуганного и поистине страшного в испуге. Алек-сей Михайлович, устремив глаза на какой-то невидимый лакею предмет и ру-гаясь с каким-то таинственным гостем, замечает приход незваного камерди-нера и кричит что есть мочи:
- Пошел, пошел прочь! Не мешай нам; мы тебя не спрашиваем, убирай-ся покуда цел, пошел!
Камердинер навострил лыжи и не посмел уже возобновлять опыта. Но затем всякую ночь слышна была загадочная перебранка, как рассказывали люди, продолжаясь в течение еще недель двух, до самой кончины Алексея Михайловича, о которой Василий Львович, продолжавший в силу христиан-ского благочестия и родственных чувств посещать больного, правда по дням, а не по ночам, передавал своему брату и Ольге Сергеевне множество других странных подробностей, распространяться о которых считаю уже излишним.
Я привел некоторые легенды лишь в виду значения, которое приписы-вала им покойная Ольга Сергеевна и все семейство Пушкиных.
Смерть Василия Львовича Пушкина
Сергей Львович получил частным путем из Москвы известие о внезап-ной болезни своего брата и задушевного также друга - Василия Львовича. Дед не придавал этому известию особенного значения, а Надежда Осиповна, по-прежнему, не упускала удобного случая подтрунивать над некоторыми странностями, присущими характеру деверя. Одну лишь Ольгу Сергеевну посетило однажды предчувствие, что болезнь ее дяди не простая, - предчув-ствие, выразившееся в следующем ее - как она называла - пророческом виде-нии, или сне.
Сон моей матери был такого рода: ей пригрезилось, будто бы Василий Львович появился перед нею в костюме адепта одной из находившихся пре-жде в Москве лож "вольных каменщиков" (членом которой он в действи-тельности состоял в начале двадцатых годов нынешнего века), одетый в бе-лую мантию с вышитыми масонскими символическими изображениями. Ва-силий Львович - вернее, его призрак - держал в правой руке зажженный све-тильник, а в левой - человеческий череп.
- Ольга, - сказал призрак, - я пришел тебе объявить большую радость. Меня ожидает в среду, двадцатого августа, невыразимое счастие. Посмотри на белую мантию: знак награды за мою беспорочную жизнь; посмотри на за-жженный в правой руке светильник - знак, что всегда следую свету разума; посмотри и на этот череп - знак, что помню общий конец и разрушение пло-ти. - На вопрос же племянницы, какое ожидает его счастие, призрак, исчезая, ответил: "ни болезни, ни печали", и ответил, как ей показалось особенно громко, отчего она проснулась и долго не могла опомниться под влиянием противуположных чувств: скорби, страха и радости.
Не прошло трех недель после описанного сновидения, как Василий Львович Пушкин отошел в вечность, именно в среду 20 августа 1830 года.
P.S. Слышу «голоса из зала»: «Наверняка всё семейство Пушкиных «среда заедала», «Лев Николаевич Павлищев отчаянный враль был».
Известный советский литературовед А.Гуковский писал в 1957 году, что «Пиковая дама» — «и фантастическая и нефантастическая повесть; веры в потустороннее в ней нет, но колорит фантастического мрачного безумия и дикой денежной игры (карты) в ней есть, и этот колорит — это тоже и харак-теристика, и образ, и оценка социального облика действительности и, следо-вательно, среда, из которой вырастает Германн и которая объясняет и харак-тер Германна и его судьбу. Само собой разумеется, что такая фантастика не противоречит реализму и может обнаруживаться в реалистическом стиле».
Далее в книге «про» «выявление социальной сущности современности» и т.д.
В общем, мы имеем дело е «типичным представителем» казенной нау-ки, пытающимся, руководствуясь идеей небезызвестного журналиста «читать Гегеля материалистически», «по возможности выбрасывая из него «боженьку», «абсолют» и т.д.. Точно! «Сволочь идеалистическая! Бога ему жалко!»
Так и тут: спросишь сего маститого волчару-мэтра, отчего Германну покойница-то являлась, а он тебе в ответ: «Среда заела!»
Весьма убедительно. И не надо ссылаться на советскую цензуру, безусловно свою роль сыгравшую. Только вчитайтесь в написанное. Во всяком случае, «что написано пером…»
http://www.feb-web.ru/feb/pushkin/critics/gkv/gkv.htm
Рисунки гениального русского художника Алексея Ильича Кравченко (1889 - 1940)
Однако сегодня речь не об анализе советской литературы о «Пиковой даме», а о преданиях семьи Пушкиных, безусловно известных автору «Пиковой дамы». Читайте, вчитывайтесь.
Из воспоминаний книги племянника А.С.Пушкина – сына его сестры Ольги Сергеевны Пушкиной (в замужестве Павлищевой) Л.Н.Павлищева.
«Как я уже упомянул в своем месте, Ольгу Сергеевну занимали, глав-ным образом, неразрешаемые смертными вопросы высшие - о цели бытия земного, назначении человека и, наконец, вопрос роковой, страшный - о смерти и жизни загробной. Под влиянием кончины горько оплаканных ею Марии Алексеевны и Анны Львовны, мать моя увидела ключ к разрешению волновавших ее вопросов единственно в религии, покончив бесповоротно с несостоятельными системами философов-энциклопедистов.
Убежденная в истине бессмертия души, Ольга Сергеевна пришла к выводу, что отошедшие души наших родственников и друзей могут порою на-вещать оставшихся, а раз допустив это, она допустила бытие и других нераз-гаданных существ иного мира, духовного. Мистическому настроению матери содействовали, кроме чтения мистиков в библиотеке Сергея Львовича, при-надлежавшего в молодости, подобно своему брату Василию, к масонской ложе, и бесчисленные семейные легенды.
Некоторыми из этих легенд я и заканчиваю описание молодости матери до ее замужества, рассказывая каждое таинственное приключение порознь, и черта в черту так, как передавала мне их Ольга Сергеевна.
1 Белая женщина
Бабка моя, Надежда Осиповна, год спустя после появления на свет Александра Сергеевича, - следовательно в 1800 году, - прогуливаясь с мужем днем по Тверскому бульвару в Москве, увидела шедшую возле нее женщину, одетую в белый балахон; на голове у женщины был белый платок, завязан-ный сзади узлом, от которого висели два огромные конца, ниспадавшие до плеч. Женщина эта, как показалось моей бабке, не шла, а скользила, как бы на коньках. - "Видишь эту странную попутчицу, Сергей Львович?" Ответ моего деда последовал отрицательный, а странная попутчица, заглянув На-дежде Осиповне в лицо, исчезла.
Прошло лет пять; видение бабка забыла. Пушкины переехали на лето в деревню; в самый день приезда, вечером, Надежда Осиповна, удалясь в свою комнату отдохнуть, села на диван. Вдруг видит она перед собою ту же самую фигуру. Страх лишает бабку возможности вскрикнуть, и она падает на диван лицом к стене. Странное же существо приближается к ней, наклоняется к ди-вану, смотрит бабке моей в лицо и затем, скользя по полу, опять как будто бы на коньках, исчезает. Тут Надежда Осиповна закричала благим матом. Сбе-жалась прислуга, но все попытки отыскать непрошенную гостью остались напрасными.
Прошло еще лет пять или шесть, и Пушкины переселились из Москвы в Петербург, так как дядю моего Александра готовили в лицей. К матери же в гувернантки определили англичанку мисс Белли, упомянутую мною уже вы-ше, на которую Надежда Осиповна возложила, сверх того, поручение читать ей по вечерам английские романы. Однажды Надежда Осиповна, в ожидании прибытия гувернантки, укладывавшей Ольгу Сергеевну спать, вязала в своей комнате чулок. Комната освещалась тусклым светом висячей лампы; свечи же на столике бабка из экономии не сочла нужным зажигать до прихода мисс Белли. Внезапно отворяется дверь, и Надежда Осиповна, не спуская глаз с работы, говорит взошедшей: "А! это наконец вы, мисс Белли! давно вас жду, садитесь, читайте". Вошедшая приближается к столу, и глазам бабки пред-ставляется та же таинственная гостья Тверского бульвара и сельца Михай-ловского - гостья, одетая точно так же, как и в оба предшествовавшие раза. Загадочное существо вперило в Надежду Осиповну безжизненный взгляд, обошло или, лучше сказать, проскользнуло три раза вокруг комнаты и исчез-ло, как бабке показалось, в стене.
Спустя год или два после этого последнего явления Надежда Осиповна видит во сне похороны; чудится ей, будто бы ей говорит кто-то: "Смотрите! хоронят "Белую женщину" вашего семейства! больше ее не увидите". Так и вышло: галлюцинации Надежды Осиповны прекратились».
От себя добавим, что пушкинисты, мягко говоря, весьма неохотно рассказывают о матери Александра Сергеевича. Многие считали и по сию пору считают ее безумной. Однако обстоятельства ее смерти весьма красноречивы: Надежда Осиповна Пушкина (урожд. Ганнибал) сконча-лась в Пасхальную ночь, в половине первого, когда во всех храмах раз-давалось «Христос воскресе! - Воистину воскресе!»
Православному человеку это говорит о многом.
Следующий рассказ Л.Н.Павлищева
2 Двойник
В 1810 году к Пушкиным собрались, по случаю ли именин Сергея Львовича, или жены его (мать позабыла), гости. Страдая зубною болью, Сер-гей Львович высылает камердинера с извинением, что явиться к чаю не мо-жет. Общество занимает Надежда Осиповна разными забавными анекдотами, причем изощряет все свое остроумие на счет родственниц мужа - Чичериных, из которых одну она прозвала горбушкой, другую - крикушкой, третью - дурнушкой. Тогда сидящая за самоваром рядом с Надеждой Осиповной мать ее, Марья Алексеевна Ганнибал, подает ей знаки прекратить ядовитые шут-ки, но дочь, не унимаясь, хохочет над своими же остротами до упаду. Марья Алексеевна повторяет свою мимику и, наконец, выведенная из терпения, го-ворит: "Как не стыдно тебе, Надя, смеяться над его родными", - причем пока-зывает дочери на порожний стул. Дочь не понимает, смотрит на мать и гово-рит ей, продолжая острить: "Ну что ж такое? разумеется, все три смешны: горбушка, крикушка, дурнушка!"...
Между тем, вот что было причиною и жестов, и увещания Марьи Алек-сеевны: ей показалось, будто бы Сергей Львович явился в гостиную в халате с подвязанной щекою и сел на стул у дивана. Прабабку мою поразило, каким образом чопорный Сергей Львович мог выйти в таком бесцеремонном обла-чении, он, который принимал посторонних у себя не иначе, как во фраке, со-гласно господствовавшему в то время этикету модных салонов? Удивление Марьи Алексеевны возросло, когда на ее вопрос дочери, почему та не нали-вает чашку чаю Сергею Львовичу (говоря это, Марья Алексеевна вторично указала на порожний стул), Надежда Осиповна отвечала: "Разве не знаете, мама, что Сергей из кабинета не выйдет? у него зубы болят, и чай ему я уже послала".
Двойник моего деда, никем, впрочем, не видимый, кроме Марьи Алек-сеевны, просидел в глазах ее на стуле до самого ужина, а когда гости пере-шли в столовую ужинать, последовал за ними, но прошел, минуя столовую, в кабинет, где находился не фиктивный, а настоящий Сергей Львович.
Удостоверясь на следующий день, что Сергей Львович вовсе и не ду-мал показываться гостям в неглиже, Марья Алексеевна перепугалась немало, но никому о явлении в течение целого года и не заикнулась, полагая, что ес-ли даст волю языку ранее, то случится с Сергеем Львовичем Бог весть что. Но 1810 год прошел благополучно, и только на новый - 1811 год, она сооб-щила о втором экземпляре моего деда.
3 Одновременная галлюцинация Василия и Сергея Львовичей
Оба они, будучи детьми, увидали вечером в одной и той же комнате и в один и тот же час бабку их Чичерину на девятый день по ее кончине. Она взошла к ним в детскую, благословила их и исчезла. Оба мальчика не сказали один другому об этом ни полслова. Лет пятнадцать спустя они пировали в кружке товарищей - офицеров Егерского полка; предметом беседы послужи-ли, между прочим, сверхъестественные анекдоты, рассказываемые по очере-ди каждым из присутствовавших. Очередь дошла до Сергея Львовича, и он упомянул о своем видении; тогда Василий Львович, вскочив с места, закри-чал: "Как это, Серж? значит, мы в одну и ту же минуту видели то же самое?"
4 Галлюцинация Льва Сергеевича
Когда мой дядя Лев решился поступить в военную службу, не извещая о своем намерении родителей, уехавших из Петербурга в Михайловское, - это было в 1826 году, - то, оставаясь в их пустой квартире (если не ошиба-юсь, по набережной Фонтанки у Семеновского моста), он приступил к разбо-ру бумаг среди светлой майской ночи. Разобрав их, Лев Сергеевич хотел пройти в кабинет уложить свои вещи и тут задался вопросом, хорошо ли де-лает, уезжая на службу без родительского благословения? Путь в кабинет лежал чрез огромную гостиную, и вот Лев Сергеевич видит в гостиной скон-чавшуюся, как сказано выше, в 1819 году свою покойную бабку, Марью Алексеевну. Дяде кажется, будто бы она встает при его приближении со сту-ла, останавливается в расстоянии нескольких шагов от него, благословляет его крестным знамением и исчезает мгновенно.
Впоследствии, в Варшаве, рассказывая моей матери свою галлюцина-цию, дядя Лев, который далеко не был суеверен, а совершенно напротив то-го, прибавил: "Благословение тени добрейшей бабки нашей послужило, знать, мне в пользу. Во всех отчаянных сражениях с персиянами и поляками я, среди адского огня, не получил даже контузии; пули как-то отлетали от меня, как от заколдованного".
5 Кончина Алексея Михайловича Пушкина
Алексей Михайлович Пушкин, племянник Марии Алексеевны Ганни-бал, тоже, как известно, рожденной Пушкиной (см. родословную А.С. Пуш-кина, составленную отцом моим Н.И. Павлищевым со слов Ольги Сергеевны и напечатанную в издании П.В. Анненкова 1855 года), был свитским офице-ром и профессором математики в Москве. Религиозный родственник его Ва-силий Львович посещал его часто, желая обратить его на путь христианского учения, однако встречал всякий раз со стороны хозяина не только сильную оппозицию, но и постоянное кощунство над предметами всеобщего чество-вания, - кощунство, доходившее в вольтерианце-хозяине до какого-то ис-ступления. Мало того: Алексей Михайлович обучал кощунству и своего ла-кея, так что, когда Василий Львович выгонял из комнаты этого доморощен-ного философа, старавшегося при беседах между своим барином и гостем перещеголять в выходках первого из них, лишь бы получить лишний пятак на очищенную, - этот негодяй, по наущению Алексея Михайловича, возвра-щался в ту же комнату через другую дверь и продолжал твердить заданное барином и выученное к немалой досаде Василия Львовича.
Вдруг недуманно-нежданно Алексей Михайлович заболевает, запира-ется в кабинете, и многочисленная дворня его, в том числе и философ, слы-шит явственно в комнате барина два спорящих голоса и слышит их несколь-ко ночей сряду. Челядь перетрусила; но философ, по своему скептицизму, посмотрел на этот факт с философской же точки зрения и, не спрашивая, во-рвался в кабинет; тут увидел он своего патрона и учителя среди комнаты, размахивавшего руками, испуганного и поистине страшного в испуге. Алек-сей Михайлович, устремив глаза на какой-то невидимый лакею предмет и ру-гаясь с каким-то таинственным гостем, замечает приход незваного камерди-нера и кричит что есть мочи:
- Пошел, пошел прочь! Не мешай нам; мы тебя не спрашиваем, убирай-ся покуда цел, пошел!
Камердинер навострил лыжи и не посмел уже возобновлять опыта. Но затем всякую ночь слышна была загадочная перебранка, как рассказывали люди, продолжаясь в течение еще недель двух, до самой кончины Алексея Михайловича, о которой Василий Львович, продолжавший в силу христиан-ского благочестия и родственных чувств посещать больного, правда по дням, а не по ночам, передавал своему брату и Ольге Сергеевне множество других странных подробностей, распространяться о которых считаю уже излишним.
Я привел некоторые легенды лишь в виду значения, которое приписы-вала им покойная Ольга Сергеевна и все семейство Пушкиных.
Смерть Василия Львовича Пушкина
Сергей Львович получил частным путем из Москвы известие о внезап-ной болезни своего брата и задушевного также друга - Василия Львовича. Дед не придавал этому известию особенного значения, а Надежда Осиповна, по-прежнему, не упускала удобного случая подтрунивать над некоторыми странностями, присущими характеру деверя. Одну лишь Ольгу Сергеевну посетило однажды предчувствие, что болезнь ее дяди не простая, - предчув-ствие, выразившееся в следующем ее - как она называла - пророческом виде-нии, или сне.
Сон моей матери был такого рода: ей пригрезилось, будто бы Василий Львович появился перед нею в костюме адепта одной из находившихся пре-жде в Москве лож "вольных каменщиков" (членом которой он в действи-тельности состоял в начале двадцатых годов нынешнего века), одетый в бе-лую мантию с вышитыми масонскими символическими изображениями. Ва-силий Львович - вернее, его призрак - держал в правой руке зажженный све-тильник, а в левой - человеческий череп.
- Ольга, - сказал призрак, - я пришел тебе объявить большую радость. Меня ожидает в среду, двадцатого августа, невыразимое счастие. Посмотри на белую мантию: знак награды за мою беспорочную жизнь; посмотри на за-жженный в правой руке светильник - знак, что всегда следую свету разума; посмотри и на этот череп - знак, что помню общий конец и разрушение пло-ти. - На вопрос же племянницы, какое ожидает его счастие, призрак, исчезая, ответил: "ни болезни, ни печали", и ответил, как ей показалось особенно громко, отчего она проснулась и долго не могла опомниться под влиянием противуположных чувств: скорби, страха и радости.
Не прошло трех недель после описанного сновидения, как Василий Львович Пушкин отошел в вечность, именно в среду 20 августа 1830 года.
P.S. Слышу «голоса из зала»: «Наверняка всё семейство Пушкиных «среда заедала», «Лев Николаевич Павлищев отчаянный враль был».