"Дело о кончине Анны Федотовны ***"

Приятно читать о процессе следствия в детективных романах. Как все удачно складывается: тут зацепка, там случайно подслушанная фраза, здесь явление невесть откуда взявшегося свидетеля - щелчок в мозгу следователя (сыщика), немного провокации, и вот уже дело раскрыто, а преступник изобличен (как раз к тому моменту, когда поезд подошел к вашей станции). Можно захлопнуть книжку, вообразив себе, что вам подмигивает миссис Марпл, а то и сам майор Пронин.

Не то в жизни. Приходится по нескольку раз просеивать через сито старые свидетельства, собирать новые и постоянно ходить вокруг да около, прежде чем однажды раскрыть это проклятое дело. Так ведь и не все дела раскрываются. Точнее, мало какие дела раскрываются. И что бы это был за детектив, ежели автор оного водил-водил читателя по всем кругам процесса следствия, словно леший приблудившихся путников, а потом взял и отдал бы его в распоряжении водяного, потопив читателя на последней странице в болоте, признавшись, что дело это он не раскрыл?

Думается, пришибли бы такого горе-детективщика, где-нибудь в темном углу, найдись к тому же издатель, решившийся подобный анти-детективную тягомотину опубликовать. И поделом ему было бы.

Однако мы с вами не детективы пишем, а продолжаем вникать в «Дело о кончине графини Анны Федотовны ***». И пусть те, кто любят скорую развязку, сразу же «выключат телевизор».

Обратимся же к пушкинскому тексту – светскому анекдоту, рассказанному внуком покойной Анны Федотовы, Павлом Александровичем Томским.

«Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за Вечного Жида, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, что он был шпион; впрочем, Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти и сердится, если говорят об нём с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами. Она решилась к нему прибегнуть».

Эх, кабы знать тогда Анне Федотовне, чем «благодеяние» Сен-Жермена для нее обернется…

Так в сферу нашего внимания попадает еще один реальный исторический персонаж Калиостро. А подать его сюды!

Калиостро Алессандро (настоящее имя — Джузеппе Бальзамо), он же Тискио, он же Мелина, он же граф Гарат, он же маркиз де Пеллегрини, он же маркиз де Анна, он же граф Феникс, он же Бельмонте. Масон. В особых представлениях не нуждается. Однако нам необходима по возможности однозначная оценка сей персоны. Благо, расстаралась, будто специально для нас, матушка императрица Екатерина Алексеевна, она же Екатерина Великая.

В 1778 г. Калиостро и жена Лоренца (принявшая имя Серафимы), прибыли в Санкт-Петербург ко двору Её Императорского Величества Екатерины Алексеевны (Г.А.Потемкин расстарался). Между прочим, за два года до того, он сдал свою жену в лизинг некому богачу, засадив ее затем в парижскую тюрьму. Очень современная тема для гламурного телесериала.

Пребывание в Петербурге закончилось для Калиостро скандалом. За огромную сумму денег он взялся излечить смертельно больного трехмесячного ребенка богатой купчихи. Когда же младенец все-таки скончался, Калиостро подменил его здоровым ребенком, которого купил за 2000 рублей у крестьян. Обман, естественно, раскрылся. Екатерина приказала схватить и наказать авантюриста. А на сцене театра в Эрмитаже была срочно поставлена комедия «Обманщик», сочиненная лично императрицей, ставшая своего рода «сеансом разоблачения» авантюриста.

Попрой высказывается версия, что на Калиостро обратили внимание как на «специалиста по омоложению», имея виды использовать его в качестве «тренера по фитнесу» Екатерины Второй. Да, любим мы простые версии и гламурные сплетни и слишком примитивно судим о наших государях, будто и не ведавших, кто таковы современные им авантюристы!

Будем помнить, что даром матушка-императрица ничего не делала. Были, стало быть, на то, чтобы сойтись с «графом» поближе и иные, куда более веские веские основания! Подивимся же в который раз ея мудрости и проницательности! Встанем на ее место: отовсюду (не исключая сугубо конфиденциальных источников) к ней стекается информация о сем Калиостро – «веницейском шпионе». Скорее всего, его кандидатура просматривалась императрицей на предмет возможного использования того в своих целях, хотя бы и для «розыгрыша втемную». (Вспомним, как ловко разыграла Екатерина Алексеевна «Вольтерову карту», добившись через того снятия министра иностранных дел Шуазёля – умного и искусного политика, ярого ненавистника России – во времена «пугачевского кризиса». Тов. Аруэт (он же Вольтер) полагал, что издевается над графом Шуазёлем «от себя лично», а получилось, что по заданию Российской Императрицы).

Итак, каким образом лучше прощупать сего «Калиостру», памятуя о том, что «отбросов нет, а есть кадры»? А очень просто: пригласить, распростерши объятия и разрекламировать, а потом собрать на него досье. Что и было учинено. В результате ознакомления с ним матушка-императрица повелела гнать из России сего Йоську Бальзаминова, сиречь, Джузеппе Бальзамо поганой метлой. Отрицательный опыт тоже опыт.

В качестве иллюстрации приведем сохранившуюся копию записки Калиостро, снятую в Ватикане. В ней даётся описание процесса «регенерации», или возвращения молодости: «…приняв две крупицы этого снадобья, человек теряет сознание и дар речи на целых три дня, в течение которых он часто испытывает судороги, конвульсии и на теле его выступает испарина. Очнувшись от этого состояния, в котором он, впрочем, не испытывает ни малейшей боли, на тридцать шестой день он принимает третью и последнюю крупицу, после чего впадает в глубокий и спокойный сон. Во время сна с него слезает кожа, выпадают зубы и волосы. Все они вырастают снова в течение нескольких часов. Утром сорокового дня пациент покидает помещение, став новым человеком…».

«Гнать его в шею!»

Уж не ведаю, благодарил ли судьбу сей фальшивый граф и масон, за то, что его в железы не заковали!

Кстати, подобно Сен-Жермену, он утверждал, что был знаком с Александром Македонским и знал Иисуса Христа. Но то было в просвещенных европах, где он не раз состоял под судом и следствием и откуда его не единожды выгоняли.

Калиостро, как явствует из материалов нашего «Дела», давал Сен-Жермену нелестную для света характеристику, называя того «шпионом», будто сам не был таковым (по крайней мере, в пользу Веницейской республики). Оба вдобавок были масоны. Однако давать положительную характеристику масону Сен-Жермену, имея в виду отрицательную характеристику, данную ему масоном Калиостро, было бы опрометчиво, ибо отрицательный отзыв вполне однозначно отрицательного персонажа, еще не говорит в пользу того, о ком тот отзывается.

Впрочем, Анна Федотовна *** отзывалась о графе более чем положительно. Так что с того? Графиня лицо заинтересованное и вдобавок, благодарное, а посему симпатия ее к Сен-Жермену мало о чем говорит.

Любопытно, что год смерти Калиостро совпадает с годом смерти Сен-Жермена (если последний, разумеется, не «Вечный жид», а его очередная смерть не мистификация).

Не густо…

Стоп! Мы совсем забыли про Ришелье, волочившегося за Venus moscovite, и чуть было, по словам Анны Федотовны, от её жестокости не застрелившегося!

А ведь этот Ришельё, наряду с Сен-Жерменом и Калиостро одна из немногих исторических персон, фигурирующих в «Пиковой даме». Добавьте к сему картежника-фальшивомонетчика (?) и гусара-удальца Симеона Гавриловича Зорича, и список реальных исторических персон в нашем «Деле», будет исчерпан.